— Не привыкай.
Но теперь в голосе Чумы меньше яда, и когда Виски крадет с его тарелки кусок бекона, Чума лишь вздыхает, вместо того чтобы отбиваться вилкой. Прогресс.
Колокольчик над дверью звенит, когда входит новый посетитель, и я инстинктивно напрягаюсь. Это уже привычка — постоянно осознавать, кто находится вокруг меня, кто может представлять угрозу. Но это оказывается просто старик в перепачканном краской комбинезоне, вероятно, направляющийся на раннюю работу.
Виски, однако, замечает мою реакцию. Всё его поведение меняется, переходя от игривого к защитному примерно за полсекунды.
— Ты в порядке?
— В порядке. Просто... дерганая.
— Понятное дело, — говорит Чума, и в его голосе звучит мягкость, от которой в груди становится тепло. — Ты месяцами находилась в режиме выживания. Такое не отключается по щелчку.
Он прав, конечно. Даже сидя здесь, в относительной безопасности, в окружении двух альф, поклявшихся меня защищать, я не могу полностью расслабиться. Часть меня всё время ждет, что Уэйд войдет в эту дверь. Что всё рухнет.
— Эй, — голос Виски возвращает меня в реальность. — Ты в безопасности. Мы с тобой.
— Я знаю, — и я действительно знаю. Эти двое могут пререкаться, как старая супружеская пара, но они оба без колебаний бросятся между мной и опасностью. Я их еще толком не знаю, но я это вижу. — Просто... странно. Быть вот так, на виду.
— Мы можем уйти, если хочешь, — тут же предлагает Чума.
— Нет, всё нормально. Мне здесь нравится, — я обвожу жестом закусочную с её потрескавшимися виниловыми сиденьями и древней кофемашиной, которую, вероятно, не мыли со времен администрации Клинтона. — Это нормально. Я скучала по нормальности.
— И это твое определение нормальности? — Чума оглядывается с едва скрываемым ужасом. — Одни только нарушения санитарных норм...
— Не всем нужны пятизвездочные рестораны, чтобы быть счастливыми, — перебивает Виски. — Некоторые из нас ценят простые вещи. Например, вафли, которые не стоят тридцать долларов.
— У качества есть цена.
— У пафоса тоже.
— Я не пафосный.
— Ты расставляешь свои баночки со специями в алфавитном порядке.
— Это организованность, а не пафос.
— У тебя семь видов соли.
— У них разное предназначение!
Я позволяю им пререкаться, довольствуясь завтраком и наблюдением за ними. Теперь, когда я к этому привыкаю, в их динамике есть что-то почти успокаивающее. То, как загораются бледно-голубые глаза Чумы, когда он спорит, как Виски подается вперед, когда доказывает свою точку зрения. Они полностью сосредоточены друг на друге, и ни один из них, похоже, этого не понимает. Или, может быть, понимают, и в этом-то вся проблема.
Я решаю сжалиться над ними.
— Итак, какой план на сегодня? Мы не можем вечно оставаться в отеле.
Смена темы срабатывает. Они оба выглядят так, будто рады переключить внимание на что-то другое.
— Нам нужно связаться с Тейном, — говорит Чума, уже доставая телефон. — Узнать, как там дела с Валеком.
— К черту этого парня, — бормочет Виски. — Жуткий ублюдок, рыщет по нашему дому, как хозяин.
— Теперь он наш товарищ по команде, — напоминает ему Чума.
— Это не значит, что он должен мне нравиться.
Мой телефон вибрирует от сообщения. Это Призрак. Он пишет каждый час, обычно просто вопросительный знак, чтобы убедиться, что я в порядке. Это мило, слегка ошеломляет и заставляет мою грудь странно трепетать.