Е-М-У... Н-А-Д-О... У-Й-Т-И, — сердито показываю я Тейну.
Тейн кивает.
Н-Е-С-Ч-А-С-Т-Н-Ы-Й... С-Л-У-Ч-А-Й? — показываю я.
Он начинает кивать снова, затем бросает на меня резкий взгляд и качает головой, беззвучно произнося: НЕТ. Несколько раз.
Я хочу поспорить. Хочу показать, что несчастные случаи в хоккее происходят постоянно. Шайба в голову. Лезвие конька по горлу. Силовой прием о борт под неправильным углом.
Но это сделает только хуже для Айви.
Чайник перестает свистеть. На кухне повисает тишина. Затем шаги. Медленные. Размеренные. Возвращаются к нам.
Валек появляется с дымящейся кружкой. Я ничего не смыслю в чае. Это может быть любой сорт. Но по запаху я понимаю, что это тот самый, к которому Чума никому не позволяет прикасаться. Может, Чума сам решит эту проблему для нас.
Валек устраивается в кресле напротив нас. Закидывает ногу на ногу. Потягивает чай с видом монарха на приеме.
— Прекрасное утро, — говорит он.
Никто из нас не отвечает.
— Хотя, полагаю, им трудно наслаждаться, когда вы о ком-то беспокоитесь, — добавляет Валек.
Моя кровь превращается в лед. Тейн рядом со мной совершенно замирает.
— Беспокоимся? — голос Тейна тщательно нейтрален.
— Ммм, — Валек делает еще один глоток. — Язык тела весьма красноречив. Призрак часами меряет шаги. Ты постоянно проверяешь телефон. Запах тревоги просто подавляющий.
Я ничего не показываю жестами. Не двигаюсь. Но я уверен, что Тейн чувствует, о чем я думаю, по напряжению, исходящему от моего тела.
Он знает.
— Мы в порядке, — говорит Тейн.
— Конечно, — улыбка Валека становится острее. — Хотя я очень надеюсь, что тот, о ком вы беспокоитесь, в безопасности. Сейчас опасные времена для того, чтобы быть... одной.
Угроза неуловима. Завернута в заботу. Но безошибочна.
Он знает об Айви.
Может, не всё. Но достаточно.
У меня начинает сужаться зрение. По краям ползет красная пелена. Желание прыгнуть через комнату и сомкнуть руки на его горле почти непреодолимо. Я заставляю себя дышать медленнее. Вдох через нос. Выдох через рот. Или челюсти. Или как там, блять, называется мое изуродованное лицо. Я считаю до десяти. Считаю до двадцати.
Айви в безопасности.
Виски и Чума защитят её.
Она за много миль отсюда.
— Что ж, — говорит Валек, ставя пустую кружку. — Не буду вам мешать отдыхать. Завтра новый день.
Он встает. Потягивается, как кот. Сплошная ленивая грация и спрятанные когти.
— Спасибо за гостеприимство, — добавляет он.
Он направляется к лестнице. Останавливается у подножия, словно собирается сказать что-то еще. Затем, кажется, передумывает. И поднимается по лестнице без единого слова.