Она маленькая — едва ли выше пяти футов, — с изгибами, которые даже безразмерная футболка Призрака не может полностью скрыть. Её волосы влажные после душа; темно-каштановая краска начинает смываться у корней, обнажая каштаново-рыжие пряди. Но больше всего меня цепляют её глаза: яркие и ясные, как океан, — ошеломляющая смесь синего и зеленого, от которой мое сердце поет, когда они встречаются с моими.
И её запах. Жимолость и летний дождь, сильнее и чище, чем те следы, что мы улавливали через вентиляцию. Он заполняет кухню, окутывая нас всех, как божественное объятие.
— Меня зовут Айви, — снова говорит она; её голос звучит ровно, несмотря на то, что её пальцы нервно теребят подол футболки Призрака. — А не «омега».
На мгновение никто из нас не двигается и не говорит. Мы просто пялимся на нее, как идиоты, пойманные в какой-то коллективный транс. Даже Чума кажется пораженным; на его обычно бесстрастном лице проскальзывает тень изумления.
Призрак приходит в себя первым: он оказывается рядом с ней с удивительной для его размеров скоростью. Он встает чуть впереди неё — защищая, но не проявляя собственничества, — и я замечаю, как она инстинктивно наклоняется к нему, черпая утешение в его присутствии.
Это жалит сильнее, чем мне хотелось бы признавать.
— Айви, — произносит Тейн, пробуя имя на вкус. Он делает шаг вперед, затем останавливается, когда Призрак напрягается. — Я Тейн. Мы... так и не были представлены должным образом вчера вечером. — Его голос звучит хрипло. Густо.
— Я знаю, кто вы, — говорит она. — Я искала информацию о вас всех.
Её глаза перемещаются с Тейна на меня, и, блять, мое сердце буквально пропускает удар, когда эти прекрасные океанские глаза встречаются с моими.
— Виски, — произносит она, и то, как звучит мое имя её голосом, делает что-то странное с моими внутренностями. — Извини за хоккейную клюшку по голове.
Я не могу сдержать ухмылку, расплывающуюся по лицу.
— Без обид, милая. Мне не стоило так туда вламываться.
Ее взгляд переходит на Чуму, который стоит совершенно неподвижно под её пристальным вниманием.
— И Чума, — говорит она. — Извини за одеколон в глаза.
— Это было заслуженно, — отвечает Чума; его голос звучит тщательно нейтрально, несмотря на то, что костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимает ручку лопатки.
Айви делает глубокий вдох, расправляя плечи.
— Думаю, нам стоит поговорить. Всем нам. О... чем бы всё это ни было. — Она неопределенно взмахивает рукой между собой и нами четверыми. — Но сначала, эм... может, кофе?
Вопрос звучит настолько нормально, настолько неожиданно после напряжения момента, что я на самом деле смеюсь.
— Да, пожалуй, это единственное, что я могу приготовить, не спалив дом.
— Спорно, — бормочет Чума.
Айви улыбается — маленькой, неуверенной улыбкой, которая преображает её лицо, — и делает шаг вглубь кухни, а Призрак двигается вместе с ней, как массивная тень.
— Я бы убила за чашку кофе. Не пила нормального уже несколько недель, — говорит она мне.
Она говорит со мной. Айви, омега из моих снов — моих буквальных снов, — говорит со мной.
А я всё, что могу, — это пялиться на нее, как влюбленный щенок.
Глава 34
АЙВИ
Я болезненно осознаю, что на меня устремлены четыре альфа-взгляда.
Кухня внезапно кажется слишком маленькой, слишком жаркой, слишком... всем. Виски смотрит на меня так, словно увидел привидение; его медово-карие глаза расширены, а рот слегка приоткрыт. Выражение лица Чумы более контролируемое, но я вижу легкое напряжение в его челюсти и то, как побелели костяшки пальцев, сжимающих лопатку. Темные глаза Тейна наблюдают за мной с интенсивностью, которая бы меня нервировала, если бы я не провела ночь с его куда более интенсивным братом.
А еще есть Призрак, который встает рядом со мной; от его массивной фигуры исходит жар и безопасность. Я инстинктивно клонюсь к нему; его защитное присутствие удерживает меня от того, чтобы броситься обратно в лофт.
Безмолвное общение между альфами этой стаи не ускользает от меня. Целый разговор происходит с помощью одних лишь взглядов и едва уловимых изменений позы.