Не знаю, как Беляев это сделал, но через полчаса мы все-таки сидим в кругу, только уже на полу. Аварийная лампочка мигает, создавая странную атмосферу — то видно лица, то все погружается в полумрак. Как в каком-то дешевом хорроре.
— Ну что, начнем? — Арс крутит пустую бутылку из-под воды. — Ника, ты точно не против?
Она пожимает плечами, обнимая колени. В полумраке ее глаза кажутся огромными.
— Ладно. Но только по честному.
— Договорились, — киваю.
Бутылка вращается, останавливается на мне. Конечно. Беляев ухмыляется:
— Правда или действие, хакер?
— Правда.
— Скучно, но ладно. Когда ты в последний раз целовался?
Серьезно? Что мы, в восьмом классе?
— Два месяца назад, — отвечаю честно. — Твоя очередь крутить.
Вижу, как Ника удивленно на меня смотрит. Что, думала я вообще не целуюсь? Обидно.
Кручу бутылку. Указывает на Нику. Она напрягается.
— Правда или действие?
— Правда, — выдыхает она.
Хочу спросить что-то нормальное, безобидное, но Беляев меня опережает:
— Ты…
— Эй, это не твой вопрос!
— Да ладно тебе, — машет рукой. Но я быстрее спрашиваю, чтобы он ничего лишнего не ляпнул:
— Ника... Почему ты всегда сидишь одна в столовке?
Тишина. Лампочка мигает, и на секунду ее лицо полностью погружается в темноту.
— Потому что... мне так комфортнее. Не люблю пустые разговоры.
— Но это же одиноко, — вырывается у меня.
— Одиночество и уединение — разные вещи, — тихо отвечает она и крутит бутылку.
Попадает на Беляева. Он, конечно, выбирает действие.
— Сними футболку и сиди так два круга, — говорит Ника, и мы оба в шоке смотрим на нее.
— Воу, — присвистывает Арс. — Не ожидал от тебя, тихоня.
Но снимает. Конечно снимает. Понтуется своими кубиками пресса. Я закатываю глаза. Хотя Ника, кажется, смотрит в пол.
Следующий круг. Бутылка указывает на меня. Ника спрашивает:
— Правда или действие?