— Нормальное? Да ты...
— Я не буду играть в бутылочку, — тихо говорит Ника, и мы оба замолкаем.
Она покраснела. Вся. До корней волос. И это... черт, это мило. Когда я в последний раз видел девушку, которая краснеет? Все вокруг такие уверенные, дерзкие, а она...
— Ладно, ладно, — Арс поднимает руки в примирительном жесте. — А в правду или действие? Это же невинная игра.
Ника качает головой, прижимая колени еще крепче к груди. Несколько прядей выпадают из ее небрежного хвоста, падают на лицо. Она их заправляет за ухо — маленькое, аккуратное, с двумя проколами. В одном — крошечные звездочки, во втором — полумесяцы.
Блять. Я запоминаю ее сережки. Что со мной не так?
— Не хочу, — шепчет она.
— Да ладно, — Арс наклоняется к ней. — Мы же не будем спрашивать ничего такого. Правда, Аверин?
Почему он смотрит на меня? И почему я киваю?
— Конечно. Просто чтобы время скоротать.
Она поднимает на меня глаза — серо-голубые, если не изменяет аварийный светильник.
— Я... я лучше почитаю, — она тянется к своей сумке.
Наклоняется, и ее свитер задирается, открывая полоску кожи на пояснице. У меня пересыхает во рту.
Твою мать, Аверин, возьми себя в руки.
— У тебя родинка, — вырывается у Беляева.
Она резко выпрямляется, одергивает свитер, краснеет еще сильнее. Я готов придушить этого идиота.
— Извини, — бормочет он. — Я не специально.
Неловкая тишина. Ника обнимает свою сумку, как щит. Я пытаюсь не смотреть на нее, но взгляд сам возвращается. К тонким пальцам, которые теребят ремешок сумки. К острым коленкам в рваных джинсах. К губам, которые она покусывает...
Стоп.
— Может, просто поговорим? — предлагаю, чтобы прервать эту пытку. — Нормально. Без игр.
— О чем? — спрашивает Арс. — О том, как ты на прошлой неделе обосрал мой проект на предзащите?
— Твой проект был говном, и ты это знаешь.
— Да пошел ты...
— Пожалуйста, — Ника смотрит на нас умоляюще. — Пожалуйста, не начинайте снова.
И я затыкаюсь. Потому что она права. И потому что когда она так смотрит, я, кажется, готов сделать что угодно.
Еще семь часов. Семь часов рядом с девушкой, которая пахнет ванилью и краснеет от взгляда. Семь часов пытаться не думать о том, какая у нее мягкая кожа и как бы она покраснела, если бы я...
Блять.
Это будет самая длинная ночь в моей жизни.
5 глава