Они оба смотрят на меня как на привидение. Наверное, не ожидали, что серая мышка умеет говорить. И уж тем более — толкаться.
— Я... — начинает Арс.
— Молчи, — перебиваю его. — Оба молчите. Сядьте в разные углы и остыньте. Пожалуйста.
Удивительно, но они слушаются. Артем возвращается к своему столу, Арс садится у окна.
Слава богу, они не стали дальше выяснять отношения.
Чертов тестостерон. Вечно с ними одно и то же — сначала меряются, потом дерутся, потом удивляются, почему все так сложно. Хотя, если честно, мне даже немного приятно, что они меня послушались.
Смотрю на часы — 22:31.
— Давайте просто... подождем до утра? — предлагаю. — Утром точно кто-то придет. Уборщицы приходят в шесть.
— Откуда ты знаешь? — спрашивает Арс.
Потому что я знаю расписание всего универа. Потому что мне нужно было знать, когда можно спокойно сидеть в библиотеке и наблюдать за вами обоими. Но вслух говорю:
— Я часто прихожу рано. Люблю заниматься в тишине.
Артем кивает, и я вижу в его глазах что-то похожее на... уважение? Арс просто пожимает плечами и достает телефон, хотя мы все знаем, что сети нет.
Сажусь обратно на подоконник, обнимаю колени. Восемь часов до утра. Восемь часов в одной комнате с двумя парнями, за которыми я слежу последние полгода.
Звучит не так уж и страшно…
4 глава
Смотрю, как она сидит на подоконнике, обняв колени, и чувствую себя последним мудаком. Вот мы с Беляевым чуть не подрались при ней, а она теперь явно напугана. Дрожит слегка, хотя пытается это скрыть.
— Слушай, — начинаю осторожно. — Прости за... это все. Мы не хотели тебя напугать.
Беляев кивает, и впервые за сколько времени он со мной согласен.
— Я не испугалась, — отвечает она тихо, но я вижу, как она теребит рукав свитера. Привычка, которую я заметил еще на первом курсе — она всегда так делает, когда нервничает.
Достаю телефон, проверяю сеть в сотый раз. Пусто.
— Давайте положим телефоны у окна, — предлагаю. — Вдруг у кого-то сигнал появится. Или позвонят, и мы услышим.
— Разумно, — соглашается Арс, и это уже второй раз, когда мы не спорим.
Кладем телефоны на подоконник рядом с Никой. Она отодвигается, давая нам место, и я чувствую ее запах — что-то ванильное, теплое. Черт. Я же не какой-то озабоченный подросток, чтобы вестись на запах девушки.
Хотя если честно, я замечал ее и раньше. Тихая, всегда сидит одна, читает какие-то умные книжки. Видел ее пару раз в секции философии библиотеки — немногие туда заглядывают. Она другая. Не как те девчонки, что вешаются на Беляева или пытаются подкатить ко мне после того, как узнают, что я выиграл хакатон.
Сдвигаем столы, садимся. Я сажусь подальше от нее, но все равно чувствую это тепло. Беляев, конечно, садится ближе к ней. Понтовщик хренов.
— Давайте в бутылочку сыграем, — предлагает он с ухмылкой.
Я готов врезать ему снова. Серьезно? Бутылочку? Мы что, в седьмом классе?
— Беляев, ты совсем ебанулся? — не сдерживаюсь.
— Что? Нормальное предложение для троих запертых людей, — он усмехается, явно троллит.