Можешь просто мне…
— Пошли, Беляев. Разберемся с твоим мудаком.
Открываем дверь.
Музыка бьет в уши — громче, чем раньше. Или это кровь шумит в висках. Проталкиваемся через толпу, обратно в гостиную, к дивану, где я видел...
Стоп.
Ее там нет.
— Где? — Артем крутит головой.
— Не знаю. Была у дивана...
— Там.
Он кивает в сторону бара.
И я вижу.
Макс.
И Ника.
Он прижимает ее к барной стойке — не грубо, нет. Аккуратно. Профессионально. Одна рука на ее талии, другая — протягивает бокал. Что-то яркое, розовое, явно сладкое.
Ника улыбается.
Неуверенно, смущенно — но улыбается. Берет бокал. Подносит к губам.
И я...
Я смотрю на нее.
На открытые плечи. На ключицы. На изгиб шеи. На то, как топ облегает... Блядь.
— Какого хрена, — выдыхаю.
— Что? — Артем напрягается.
— Почему она такая... — слова застревают в горле. — Почему она так выглядит? Почему сегодня? Именно сегодня?
Артем бросает на меня странный взгляд.
— Ты сейчас серьезно?
— Она же обычно... Она не... Откуда у нее эти плечи?! У нее всегда были такие плечи?!
— Беляев.
— Что?!
— Заткнись и иди спасай девушку. Потом будешь истерить как возбудившаяся девственница.
Он толкает меня в спину.
И я иду.