Но он смеется. Откинулся на спинку, одна рука свесилась в открытое окно, ловит встречный воздух. Никакого страха — чистый, звенящий азарт.
— Боишься? — Артем усмехается, не отрывая взгляда от дороги.
— В твоих мечтах.
Должно быть страшно. Ночь, скорость, пустая трасса, которую я вижу впервые. Здравый смысл должен вопить: остановите, выпустите, что я тут делаю.
Но здравый смысл молчит.
Внутри только это странное, незнакомое чувство. Будто что-то, сжатое в тугой комок годами, наконец начинает разжиматься.
Артем включает музыку. Что-то рок-н-ролльное, с бешеными барабанами и гитарой, которая визжит так, словно ее режут. Басы бьют в грудную клетку, и я физически чувствую, как сердце подстраивается под этот ритм. Тук-тук-тук — быстрее, быстрее.
— О, это мое! — Арс выкручивает громкость до упора.
Салон взрывается басами. Вибрирует руль под пальцами Артема, вибрируют стекла, вибрирует воздух.
И вдруг Арс начинает петь.
Точнее — орать. Фальшиво, громко, от души, не попадая ни в одну ноту.
Артем закатывает глаза. Но через три секунды подхватывает припев. Его голос ниже, глубже, и они звучат вместе — ужасно и прекрасно одновременно.
— Давай, Синичка! — Арс оборачивается, глаза блестят в темноте. — Подпевай!
— Я не знаю слов!
— И что? Мы тоже не знаем! Ори что-нибудь!
И я ору.
Что-то бессмысленное. Обрывки припева, случайные слоги, просто звуки. Горло дерет, голос тонет в музыке и реве мотора — но это неважно. Я смеюсь между выкриками, смеюсь и не могу остановиться, и смех этот странный, незнакомый, будто не мой.
Когда я последний раз смеялась вот так?
Не помню. Может, никогда.
Трасса изгибается, ныряет в поля. Город остался где-то позади — огни, шум, люди. Здесь другой мир. Темные силуэты деревьев по обочинам, запах скошенной травы, и небо…
Небо…
Я запрокидываю голову, смотрю чуть вправо и вверх в боковое окно — и замираю.
Звезды. Так много звезд. Не десятки — сотни, тысячи. Они усыпают небо так густо, что между ними почти не остается черноты. В городе я забыла, что так бывает. В городе небо всегда пустое, плоское, засвеченное фонарями.
— Смотри, — Артем сбавляет скорость, кивает наверх. — Говорил же.
Млечный путь. Он тянется через все небо, от края до края.
— Красиво, — выдыхаю. Слово кажется глупым. Слишком маленьким для того, что вижу.
— Ага, — Арс откидывается на сиденье, тоже задирает голову. Голос уже не громкий — мягкий, почти тихий. — Иногда Аверин выдает годные идеи. Редко, но бывает.
— Ценю твою высокую оценку.
— Всегда пожалуйста.
Они переглядываются. Быстро, почти незаметно — но я ловлю эту секунду. Когда за насмешками проступает что-то настоящее. Что-то, что они прячут за подначками и колкостями.