— Ничего, — отвечают хором, и это так синхронно, что становится не по себе.
Потом переглядываются, отворачиваются в разные стороны, и я вижу, как челюсти напрягаются одинаково.
Странные они. Очень странные.
Приносят соки в высоких запотевших стаканах. Хватаю свой обеими руками, делаю большой, жадный глоток. Холодно, так холодно, что зубы ломит. Сладко, с кислинкой апельсина, вкусно невероятно. Закрываю глаза от удовольствия, и на секунду весь мир сужается до этого простого ощущения.
Открываю — оба смотрят на меня. Застыли. Арс держит свой стакан на полпути ко рту, Артем вообще забыл про свой сок.
— Что? — повторяю, вытирая губы салфеткой, и паника легонько царапает изнутри. — Да что не так?
— Ничего, — снова хором, и это уже пугает.
Арс первым отводит взгляд, делает глоток, достает телефон резким движением. Артем смотрит еще секунду, и в его взгляде что-то теплое, что заставляет сердце биться быстрее, потом тоже отворачивается.
Я что, с едой на лице? Или еще что-то не так? Проверяю отражение в ложке. Вроде чисто. Растрепанная, бледная, но чисто.
— Так, Аверин, — Арс откладывает телефон, барабанит пальцами по экрану. — Слышал, ты в субботу играешь за сборную?
— Ага. А ты че, придешь поболеть? — в голосе Артема откровенное недоверие.
— Да я лучше ногу сломаю.
— Боишься, что мы выиграем?
— Боюсь за свое зрение. Вдруг ослепну от вашей убогой игры.
— Убогой? — Артем подается вперед, и я вижу, как шея краснеет. — Мы в прошлом месяце заняли первое место!
— На районных соревнованиях. Вау, какое достижение, — Арс зевает демонстративно, прикрывая рот ладонью. — Разбудите меня, когда дойдете хотя бы до межобластной.
Артем сжимает кулаки на столе, костяшки белеют. Вижу, как напрягается челюсть, как пульсирует жилка на шее.
— Знаешь что, Беляев…
— Мальчики, — говорю устало, и сама удивляюсь твердости своего голоса. — Можно без драки? Я слишком голодная для этого. И не хочу, чтобы нас выкинули отсюда раньше, чем принесут еду.
Они замолкают мгновенно. Смотрят на меня с одинаковым удивлением, потом друг на друга, и что-то в воздухе разряжается.
— Ладно, — Арс откидывается назад, поднимает руки в жесте примирения. — Перемирие. Пока не поедим.
— Договорились, — Артем расслабляет кулаки, разминает пальцы. — Я готов на перемирие пока рядом голодная Ника.
Я хмыкаю.
Приносят салат и брускетты на белоснежных тарелках. Запах чеснока и базилика сводит с ума, проникает в каждую клетку голодного тела. Желудок урчит так громко, что я уверена — весь ресторан слышит. Хватаю вилку, пальцы дрожат от предвкушения.
— Не спеши, — Артем придвигает тарелку ближе ко мне, и его пальцы на секунду касаются моих. Теплые, сильные. — Ешь медленно, а то еще хуже станет. После голодовки нельзя набрасываться на еду.
Киваю, стараясь дышать ровно. Беру кусочек помидора вилкой. Кладу в рот. И взрываюсь от вкуса — свежий, сочный, с оливковым маслом и специями, с хрустящей корочкой поджаренного хлеба. Закрываю глаза, стону тихонько от удовольствия.
— Вкусно? — в голосе Арса улыбка, я слышу ее, не открывая глаз.
— Очень, — выдыхаю я, открывая глаза.
Ем медленно, как сказал Артем, стараясь растянуть удовольствие. Они тоже едят, но постоянно подкладывают мне лучшие кусочки — Арс берет вилкой листья салата с самыми сочными кусочками курицы и кладет на мою тарелку, Артем выбирает брускетты с самой румяной моцареллой. Молча, не говоря ни слова, но внимательно.
Чувствую себя странно. Как в каком-то параллельном мире, в сладком сне, из которого страшно проснуться. Как будто я надела чужую жизнь, и она мне велика, не по размеру. Еще утром я была обычной студенткой, невидимкой в толпе, которая следит за Арсом в инсте с фейкового аккаунта и даже не мечтает, чтобы он хоть раз на меня посмотрел. Хоть раз заметил мое существование. Которая знает все об Артеме, и восхищается его талантами…