Вылезаю из машины, ноги все еще ватные, будто не совсем мои. Прохладный ночной воздух бьет в лицо, отрезвляет. Артем сразу рядом, его рука зависает над моим локтем — не касается, но готова подхватить в любой момент:
— Нормально идешь?
— Да, уже лучше, — голос звучит увереннее, чем я себя чувствую.
Внутри действительно почти пусто, и я выдыхаю с облегчением — не люблю много людей, особенно когда выгляжу помятой после последних нескольких часов. Только один официант стоит за барной стойкой, листает телефон, заливая лицо синеватым светом экрана. Поднимает взгляд, когда мы входим, и я вижу, как он на секунду задерживает взгляд на Арсе с Артемом. Узнает, наверное. Они оба из тех, кого узнают в шикарных ресторанах.
— Добрый вечер. Столик на троих?
— Да, — Арс кивает, снимая куртку одним небрежным движением. — Где-нибудь в углу.
Нас провожают к столику у окна. Сажусь на мягкий диван, и тело благодарно проваливается в бархатистую обивку. Парни садятся напротив — Артем слева, Арс справа. Как два стражника. Или два хищника, взявшие добычу в кольцо. Мысль одновременно пугает и будоражит.
Официант подает меню в кожаных переплетах, тяжелые, дорогие. Открываю и чуть не падаю в обморок снова — от цен, напечатанных изящным шрифтом рядом с блюдами.
— Э-это... дорого, — шепчу, и горло сжимается от неловкости. Я не из тех, кто может позволить себе такие места.
— Не парься, — Арс машет рукой с такой легкостью, с какой другие смахивают пыль. — Я же сказал — я плачу.
— За меня тоже? — уточняет Артем с деланным удивлением, приподняв бровь.
— К сожалению, да. Не хочу выглядеть жадным.
— Ого. Записываю в календарь — Беляев не жадный. Историческое событие.
— Заткнись и выбирай, что хочешь.
Смотрю в меню, но буквы расплываются перед глазами. Слишком много позиций, слишком сложные названия, слишком много непонятных слов. "Тартар из лосося с каперсами", "Ризотто с белыми грибами и трюфельным маслом", "Стейк рибай на гриле"...
Желудок урчит, напоминая, что ему все равно на изысканные формулировки.
— Не знаю, что выбрать, — признаюсь, чувствуя себя глупо. Наверное, они привыкли к таким местам.
— Что любишь? — спрашивает Артем, и его голос мягкий, без тени насмешки. — Мясо? Рыбу? Пасту?
— Все люблю. Просто... много всего.
— Тогда возьмем по чуть-чуть всего, — решает Арс, и щелкает пальцами. — Официант!
Парень подходит с блокнотом, достает ручку.
— Слушаю.
— Так, — Арс откидывается на спинку стула, и я невольно любуюсь тем, как уверенно он держится. — Несите салат "Цезарь", брускетты с томатами, пасту карбонара, ризотто с грибами, стейк средней прожарки... и что там у вас из десертов?
— Тирамису, чизкейк, панакота, профитроли...
— Тирамису и профитроли. И три апельсиновых сока.
— Я хочу вишневый, — встревает Артем с детским упрямством.
— Два апельсиновых, один вишневый.
— И картошку фри, — добавляю я тихо, почти шепотом, и сама себе удивляюсь своей смелости.
Оба смотрят на меня. Четыре глаза, два удивленных взгляда. Хочется провалиться сквозь землю.
— Что? — Арс приподнимает бровь, и уголок губ дергается в улыбке.