— То есть — под его потребности?
— Вот смотри: ты что-нибудь знаешь о водобоязни у больных столбняком?
— Ну слышал, конечно. Есть теория, что вирус способен управлять организмом.
— Это не теория. Любая жизнь на нашей планете стремится к размножению, и вирусы с бактериями — не исключение. Так и здесь. Вирус сработал таким образом, чтобы оставить себе лазейку. Отключил у нас способность обновления крови и поселился в самом привычном для себя месте: во рту. Так что целоваться со мной не советую, как и есть из одной тарелки.
— Так, ладно, — согласился я. — А почему мы не заражаемся от вашей крови? Ведь, как я понял, бактерии никуда не делись?
— Не делись, — согласилась она. — Но, как я поняла, а я тоже далека от всей этой научной хрени, вне организма носителя они находятся в инертном состоянии. Для того, чтобы поселить колонию в теле первого испытуемого, учёные подстраивали бактерий под его ДНК. Что-то там меняли в ядрах, или сами ядра. Только так колония смогла прижиться. Точнее, иммунитет её больше не атаковал.
— Но ведь ты говоришь, что в процесс вмешался вирус.
— Да. Но здесь есть один немаловажный фактор. Вирус без носителя существовать не может. Пф-ф-ф, — с шумом выдохнула она. — Я уже тоже немного запуталась. Вот в голове вроде есть все ответы, но как их тебе сформулировать, я не знаю. Вот смотри: гриппом ведь ты через кровь тоже заразиться не можешь. Только через верхние дыхательные пути, то есть воздушно-капельным способом. Здесь то же самое. Способ размножения определён, и никак иначе изменённые вирусом бактерии в тебе не приживутся. Нужен непосредственный впрыск агрессивной колонии в кровь, через укус. Сейчас…
Полина сбросила скорость, придерживая руль коленями, и скинула с себя разгрузку, куртку, а затем стянула майку, на которую была пришита шапка. Солнце как раз село, и даже сумеречная серость сменилась ночной темнотой. Девушка вытерла вспотевшее лицо и, приоткрыв окно, с удовольствием вдохнула свежий воздух. Отбросив одежду на заднее сиденье, она, нисколько не стесняясь обнажённой груди, включила свет в салоне и оттянула пальцами нижнюю губу.
— Шматъи, — прошепелявила она, и я бросил взгляд на её дёсны. Они выглядели воспалёнными, с какими-то мелкими пупырышками красного цвета. — Прыщики видел?
— Угу.
— Это и есть скопление вируса и бактерий. Когда они попадают в твою кровь, начинают происходить те самые изменения. Только так, и никак иначе.
— Жесть, — поморщился я. — Не болит?
— Что именно? — нахмурилась Полина.
— Ну, дёсны эти?
— А, — отмахнулась она. — Нет, нормально. Но если я испытываю жажду, начинают зудеть так, что их хочется в кровь разодрать. Иногда во время еды они повреждаются, особенно если это какая-то твёрдая пища. Поэтому моей ложкой лучше не пользоваться, ну и зубной щёткой, желательно, тоже. При поцелуе или оральном сексе их тоже можно повредить, и тогда пойдёт процесс заражения. Всё остальное со мной можно делать смело.
— Я запомню, — усмехнулся я и произнёс очевидное: — Выходит, что сердце — это раковые клетки?
— Всё верно. Но они не обычные, а уже перестроенные. Бактерии их изменили, и теперь это просто кирпичики. Сердце не просто так поделили на порции. Мы, даже не понимая самого механизма, высчитали примерный объём строительного материала, которого хватает ровно на то, чтобы восстановить ткани от попадания пули. Когда меня накрыло миной, одного кусочка было бы недостаточно. Помнишь, сколько их ты в меня тогда запихал?
— Штуки три или четыре, — кивнул я. — Плюс у тебя один был во рту.
— Как-то так, — развела руками Полина. — Теперь ты знаешь больше. А я в твоих глазах не такой уж и выродок.
— Ты им и не была, — буркнул я и снова закурил. — То есть получается, что врождённые болезни сердцем не вылечить?
— Нет. Только повреждения или их последствия.
— Но ведь рак оно лечит.
— Потому что он наносит повреждения. Но если ты аутист или, допустим, карлик, то этого уже не исправить. Руку тоже не отрастить. Ну или нужно в кратчайшие сроки скормить пострадавшему столько же сердец по весу, сколько тканей он потерял вместе с рукой. Увы, у человека новый строительный материал взять негде, по крайней мере, в таком объёме.
— А что с агрессивным поведением? Откуда в вас такая ненависть ко всему живому?
— Была, — сделал упор на этом слове Полина. — Кто-то или что-то нами управляло. Я же говорила, что эти бактерии — что-то типа биологических роботов. Они способны влиять на тело так же, как вирусы, заставлять организм делать то, что им нужно. Отключать некоторые функции мозга, например, страх, и включать другие, такие, как злость, ненависть и жажду крови. Хотя с последним прекрасно управляется вирус. Будь добр, передай мне синьку, а то сидишь тут весь такой, едой пахнешь.
— У меня, вообще-то, пистолет. — Я продемонстрировал оружие. — Ты бы поаккуратнее с такими разговорами при вооружённом человеке.
— Учту, — усмехнулась Полина и приняла от меня бутылку с синей жидкостью. Свинтив крышку, она сделал пару больших глотков и утёрла рот тыльной стороной ладони. — Ну что, командир, какие планы?
— По поводу?
— Что будем делать с Габриелой?