— Тебе, похоже, это даже нравится.
— На самом деле, ничего плохого в этом нет, — пожала плечами она. — Если бы ещё убрать вечно сосущую жажду — то вообще сплошные плюсы. Никаких болезней, ускоренная регенерация, а реакция такая, что порой сама себе завидую. Мне бы все эти способности тогда, я бы давно чемпионкой мира по стрельбе стала. Притом во всех дисциплинах.
— Может, ещё успеешь. Ты ведь теперь бессмертная, вроде как…
— И это тоже плюс. А ты?
— Что — я?
— Не хочешь попробовать?
— Нет, спасибо, — усмехнулся я. — И что значит — попробовать? Ты так говоришь, как будто из этого состояния можно вернуться обратно.
— Пока нет, — покачала головой она. — Но умные головы уже над этим бьются. И снова не без твоего участия.
— Вот сейчас не понял? — Я уставился на девушку.
— Тот диск, который мы вынесли из лаборатории, помнишь?
— На маразм пока не жаловался.
— Так вот, твой брат смог систематизировать информацию с него. Там есть очень интересные моменты. Например, о чёрном сердце. Ты в курсе, что оно на сто процентов состоит из клеток рака?
— С чего бы мне быть в курсе?
— Ну вот, считай, я тебя просвещаю, — улыбнулась она. — Я рассказывала тебе о бактериях, которые привели к изменению в организме. Так вот, они должны были сделать нас бессмертными, но без последствий. Когда был получен биологический материал с нулевого пациента, учёные обнаружили их в его лимфатической системе. Это не просто какие-то там микробы, они как крохотные роботы, выполняющие определённые задачи.
— Но получилось так, как получилось, — буркнул я.
— И да и нет, — помотала головой она. — Всё намного сложнее, чем ты думаешь. Знаешь, в чём плюс раковых клеток?
— Они убивают.
— А вот и нет, — победно покосилась на меня она. — Они способны делиться бесконечное количество раз. То есть теломеры в них не умирают, они зациклены. И это отличный строительный материал, если научиться его контролировать. Именно поэтому бактерии сосредоточили его в сердце. Так у организма всегда есть доступ к новым клеткам, плюс отличная система доставки. А эти бактерии как раз выступают в роли тех самых контролёров, не позволяя раку разрастаться и мутировать. Но они же стали нашим слабым местом.
— Вот с этого момента подробнее, — заинтересовался я.
— Ну сам посуди: почему серебро и солнечный свет?
— Без понятия, — честно ответил я. — Я немного далёк от всей этой научной хрени.
— Да всё же просто, — улыбнулась Полина. — Серебром всю жизнь обеззараживали воду. Но со временем это превратилось в какую-то полумистическую тему. Но на самом деле ионы серебра попросту убивают бактерий, разъедают их оболочку. Наши в этом плане реагируют чуть более агрессивно, отчего создаётся ощущения, будто протекает химическая реакция, как в кислоте. Хотя на самом деле так оно и есть. То же самое с солнцем…
— То есть если я вылью на тебя дезинфицирующее средство, ты умрёшь?
— Не совсем, — покачала головой она. — Здесь скорее будет последствия, будто ты меня кипятком окатил. Сразу оно меня не убьёт. Для этого я должна его выпить или утонуть в нём. А так максимум будет ожог, ну и больно, конечно. Но ультрафиолет убьёт меня быстрее. Круче только серебро. Против него у этих бактерий защиты нет, вообще никакой.
— Ладно, а как же побочные явления типа той же жажды?
— Ну, об этом ты уже читал. У нас нет инструмента, который обновляет кровь, и её мы можем получить только извне. А за это спасибо вирусу герпеса.
— Чего? — опешил я от такого поворота.
— Да, да, — покивала Полина. — Все побочки именно из-за него. Дело в том, что этот вирус способен прописываться в цепочке ДНК и уходить в спящий режим. Так он защищается от нашего иммунитета и в активную фазу переходит только тогда, когда организм ослаблен. Бактерии, в первую очередь, работают с ДНК, перестраивая весь организм. Это не быстрый процесс. Именно по этой причине те, кто обратился в первые дни, гораздо сильнее и быстрее тех, кого покусали впоследствии.
— Так, стоп, я уже начал путаться. При чём здесь вирус?
— Так вот. Не знаю, в курсе ты или нет, но у вируса отсутствует способ размножения. Он не может делиться или откладывать яйца, рожать себе подобных. Короче, нет у него этой функции. Но в природе неразрешимых задач нет, и вирусы нашли способ. Они захватывают другие клетки и обращают их. Поэтому нам всегда плохо, когда внутрь попадает такая зараза. Но герпес, как я уже говорила, ещё и хитрый. Он умеет прятаться, вписываться в генетический код. Это он и сделал, когда иммунную систему атаковали бактерии, чтобы заметить собой стандартные антитела. Герпес активировался и вписался в код этих бактерий, что и изменило организм под его потребности.