— А за кого ещё? У нас в последнее время только за них и вешают. Будто других преступников больше нет. Но знаешь, что я тебе скажу?
— Что?
— За последнюю неделю ты у нас единственный. Выходит, что работает схема, всё меньше и меньше отчаянных людей остаётся.
— Пожрать хоть дадут?
— Даже не мечтай, — покачал головой Куль. — Никто не станет на покойника добро переводить. Это тебе не раньше, где последний ужин и слово давали. Мешок на голову натянут, петлю на шею накинут — и вся недолга. Будешь вместе с другими на ветру качаться, ногами по балке стучать.
— Дай тогда ещё сигарету. Хоть накурюсь впрок.
— Этого не жалко. — Куль протянул портсигар. — Можешь две взять, я себе ещё накручу. Слушай, а ты в самом деле тот самый Брак?
— Угу, — буркнул я.
— И что, за тебя реально центнер серебра давали?
— Полтора.
— Чума-а-а! — с довольной рожей протянул Куль. — Сильно же ты их достал.
— Нормально.
— Эх, жаль, мы с тобой раньше не встретились. Я бы предложил тебе одну тему.
— Это какую?
— Да кинули бы с тобой этих мразей за сто кило! — с лихим огоньком в глазах ответил он.
— Так я и кинул, — хмыкнул я.
— В натуре⁈ — выпучил глаза Куль. — Так какого же хрена ты на тех упырей прыгнул⁈ У тебя же полтора центнера на руках! Жил бы себе припеваючи, где-нибудь на берегу Чёрного моря.
— Нет больше ничего, — пробормотал я, прикуривая вторую самокрутку от окурка, который уже начал обжигать пальцы.
— Как нет? Куда же ты столько дел? Это же за всю жизнь не потратить!
— Да там ситуация произошла. Близкий мне человек погиб, а я пытался горе в вине утопить.
— Неужто пропил⁈ Или упёр кто⁈
— Второе, — кивнул я. — Напарник у меня был… В общем, я в один прекрасный день очнулся, хотел за бухлом сходить, чтоб догнаться, а его нет.
— Серебра?
— И серебра тоже, — кивнул я.
— Я бы ему всю башку разбил, — нахмурил брови Куль. — Это ж крыса, получается.
— Думаю, это он из благих побуждений, — покачал головой я. — Скорее всего, моя доля у него так и лежит.
— Тогда я тебя не понимаю… — Надзиратель почесал макушку. — На хрена тебе всё это? Зачем башкой рисковать, если всё есть?
— Да затем, — глядя в одну точку, ответил я. — Эти твари меня всего лишили: брата, любимой…
— Ясно, — как-то тяжело вздохнул Куль и уселся на пол напротив моей камеры. — Хороший ты мужик, Брак, правильный.
— Так, может, договоримся?