Что происходит?
Я кручусь вокруг своей оси. Деревья. Озеро. Заросли камыша. Мимо ступни проползает змея и скрывается в траве. Я колю палец об иглу на рубашке, чтобы очнуться, однако не просыпаюсь.
Где я?
Глава 21
Озеро тысячи лотосов
Щиколотки покрываются мурашками, когда я ощущаю порыв ветра и прикосновение трав, когда вдыхаю свежий воздух и впервые осознаю, насколько привык к своей готической тюрьме.
Дом нельзя покинуть. Никогда. Дом – моя клетка. Однако… стены исчезли, потолок сменился на чистое небо, дверь за спиной захлопнулась, испарилась, и я совершенно не понимаю, что происходит. Где я?
Неподвижный, я стою и прислушиваюсь к шелесту листвы, затем снимаю ботинки и носки, ступаю на сочную зеленую траву, на мягкую землю, чувствую между пальцев крохотные камни. В следующую секунду – я хохочу как ненормальный. Нет, правда. Как полный псих! Задыхаюсь от смеха. Я – вне дома! Я на свободе!
Птицы щебечут в ответ, лягушки с бульканьем скрываются в болотной воде между цветами. Я обхожу иву, склоняющую ветви над озером. В тени – на берегу, под салатовой фатой дерева – сидит ведьма. Подтянув к себе колени, она рассматривает золотую шкатулку.
Я останавливаюсь за ее спиной. Сара поворачивает голову. Должно быть, присутствие постороннего в этом волшебном месте ее поражает, она смотрит на меня округленными синими глазами.
– Что-то мне подсказывает, – говорит Сара серьезным тоном, – что когда я умру, то первым, что увижу на том свете, будет твоя саркастичная морда.
– Между нами связь, детка. Она притягивает друг к другу людей, которым суждено быть вместе.
Сара фыркает.
– Ты прирожденный таракан. Не избавишься: ни ядами, ни атомной бомбой. Везде выживешь. Везде пролезешь. Полезный талант, но вызывает желание прибить тебя.
Она кидает в меня тапочку. Шлепок подошвой о грудь, и я закатываю глаза.
– Значит, я вызываю у тебя желание?
Я сажусь рядом, игриво подталкиваю ведьму плечом.
– О да, – сексуально шепчет Сара и наклоняется ко мне. – Хочется взять толстый, длинный, твердый… клинок и воткнуть в тебя.
– Забавно. Мне хочется сделать то же самое. Правда, не клинком, но тоже кое-чем длинным и твердым.
Сара шлепает меня по колену.
– Ты неисправим. Как ты вообще узнал про это место? Инга рассказала? Я ее прибью, – ворчит она, поправляя взлохмаченные ветерком волосы.
– Боюсь, колеса автомобиля тебя уже опередили, – саркастично напоминаю я. – И вообще, Ини – хорошая девушка… ну, в целом. Брехливая, конечно, но неплохая. Так что не обижай ее. Это ты у нас роковая женщина, а Ини всего лишь пришла в этот дом за своим исчезнувшим женихом и попала в западню. Ей плохо. А я – все, что связывает ее с прошлым.
– Не расплачься, – язвит Сара, закатывая глаза.
– А если бы твой жених ушел, скажем, за молоком для кофе и по дороге его кто-то зарезал?
– Я бы расстроилась, что придется пить кофе без молока.
– Что ж, это на тебя похоже, – усмехаюсь я.
– Ты прав, нет смысла злиться на Ингу, меня бесишь только ты.
Она высокомерно взмахивает рыжими волосами.
– А ты знаешь, что за половое и агрессивное поведение отвечает одна и та же область мозга? – наступаю я. – Поэтому мальчики дергают девочек за волосы, а ты хочешь меня избить.
– Не льсти себе, Рекси. И прекращай подмазываться. Я не пойду против Волаглиона, можешь не стараться.
Теперь она смотрит сурово и в то же время сочувственно.