Девушка поворачивает голову.
– Что ты здесь делаешь? – ахает Инга.
Я вскидываю бровь.
– Ну как бы… живу… если это можно так назвать, учитывая, что мы ходячие мертвецы. А как проходит ваше мертвое утро перед праздниками, мадам? Знаешь, когда я на прошлый Новый год в шутку загадывал оставаться сексуальным красавцем всю жизнь, то не думал, что меня грохнут и сделают призраком, который навсегда останется в одном возрасте.
Инга фыркает, а потом сердито высказывает:
– Ты никогда не приходил в эту часть дома. Что ты здесь забыл?
Она злится, будто я демон, который каким-то образом проник в церковь, а не просто гуляю по коридору.
– И-и-и… что? В чем проблема? – Я смотрю на Ингу как на идиотку. – Я ищу Сару. Знаешь, где она?
– Оставь меня, – огрызается эта змея.
– Издеваешься? – начинаю я вскипать. – На вопрос ответь – уйду.
Инга вскакивает с подоконника и вскрикивает:
– Свали, Рекс!
– Да что с тобой?!
Видимо, на моем лице вспыхивает дикая ярость, а улыбка превращается в чудовищный оскал, потому как Инга уменьшается в размерах и шлепается задом обратно на подоконник. Я ставлю колено между ее ног, чтобы эта придурочная не убегала.
– Не смей трогать меня! Не смей, – вопит она.
Мне приходится зажать ей рот. Пепельно-розовая помада размазывается, на моих пальцах остаются отпечатки.
– Хватит визжать! Совсем рехнулась? – сурово выпаливаю я.
Инга перестает дергаться и убирает мою ладонь со своих губ.
– Другое дело, – киваю я, но не отпускаю ее. – Зачем ты устраиваешь концерты? Я понимаю, что в девятнадцать лет мозгов не так уж много, но складывается впечатление, что у тебя там три извилины ползают. Выкладывай!
– Ты меня напугал, – шипит Инга.
И отворачивается. Красная, точно мы школьники, которые в первый раз поцеловались.
Я открываю форточку, запускаю в дом мороз. Инге надо взбодриться и очнуться, а то ее разум летает в далеком королевстве слабоумия.
Мой взгляд притягивает беседка во дворе. Зимний сад сжимается вокруг железной постройки. Невероятно высокие деревья. Наверное, они росли здесь задолго до того, как появился особняк, и тянутся корнями до преисподней, питают землю скверной, создавая для демона родную атмосферу.
На столе – под крышей беседки – ржавая кружка. На том самом месте, где лежала книга.
Книга…
Постойте. Это ведь… нет. Не может быть! У книги из сна другая обложка. Или нет? Во сне на ней был чехол, да… но страницы… О мой бог!
Это она! Гримуар Волаглиона! Мужчина, которым я был во сне, искал эту книгу. Теперь в его теле Волаглион. Значит, он знал, как выбраться, знал, как спастись… и проиграл. Демон убил его.
Но где сейчас тот человек? За дверью в подвале? Он ведь должен был остаться призраком дома. А что, если его найти? Он так уверенно искал гримуар Волаглиона, словно знал, как победить демона, – и для этого ему нужна была книга.
Инга закрывает окно. Тоскливая песня вьюги затихает, оставляя нас двоих в тишине.
Я прихожу в себя, кладу ладони на плечи девушки и спрашиваю нежным голосом: