Нас вновь откидывает друг от друга. Меня – к входной двери, а Рона – в кресло.
– Нет, пожалуй, я вас троих нитками прошью. Будете сидеть, пока не успокоитесь, ясно? Еще… один… звук… и я за себя не отвечаю, – указывая на нас пальцем, Сара медленно поднимается обратно на второй этаж.
Рон подлетает к Инге, смотрит, не поранилась ли она. Дни напролет с нее пыль сдувает, разве что в зад не целует, хотя он и это бы делал, только позволь. И почему Рон так привязался к ней?
– Рекс, сделай одолжение, не приближайся, – просит Инга. – Это из-за тебя я здесь застряла. Все кончено. Мы друг другу – никто.
Она обнимает Рона за шею.
Интересно, как называется тот момент, когда мир останавливается? Когда горло пересыхает, а глаза превращаются в телевизор, показывающий одну картинку? Когда хочешь закричать: я сплю, так не бывает! – но протыкаешь свой мизинец до кости иглой, жмуришься, моргаешь и не просыпаешься!
Инга и Рон целуются.
На мгновение я столбенею, а потом разворачиваюсь и захлопываю за собой дверь на улицу.
Да как она посмела?! Я бы не так оскорбился, если бы Инга с моржом встречалась. Да с кем угодно, только не с этим ублюдком!
По венам течет какая-то пламенная кровь, горечь которой я никогда еще не ощущал. Сердце саднит. Стискивая зубы, я бреду до садовой беседки. Под ботинками хрустят старые листья, покрытые инеем. Мороз разыгрался на месяц раньше. Надо было надеть куртку, но возвращаться в дом желания нет. И еще вопрос: где взять куртку? Иларий заказывает верхнюю одежду в интернете, но покупает он свое барахло на деньги Сары. Мне просить у ведьмы на карманные расходы?
Я пинаю садового гнома, сажусь на заиндевелую лавочку в беседке, и память вспыхивает огнем. Перед глазами – миниатюра из сна.
Та книга, которую я жажду получить каждую ночь, лежит в грезах прямо на этом столе.
Я провожу по стылому металлу, сдуваю чешуйки инея. Никогда не верил, что сны предсказывают будущее. Но если посмотреть с точки зрения психологии? Что мой мозг жаждет сообщить? Кто этот человек, убивающий меня во сне?
Двадцать минут я сижу, слушая скрип автомобильных шин за забором и уставившись на пустое место, где во сне лежит книга. Холод обволакивает тело, и я не могу пошевелиться, будто к ногам привязали грузила, а кожу облили азотом – и я превратился в ледяную скульптуру.
Одинокое изваяние.
Я всегда ненавидел холод и зиму. Когда нет возможности гулять по улицам, на меня накатывает такая хандра, что хочется разбить голову о стену. И ведь никто никогда не догадывался, как мне плохо. Никто. Я сам не позволял об этом догадаться… узнать, какие страхи преследуют меня всю жизнь, и если уж прошлое смог держать в себе столько лет, то и Рону с Ингой не позволю задеть меня.
Я прикусываю губы и поворачиваюсь, чтобы осмотреть дом. Надо бы отремонтировать фасад. Дом-то красивый! Изысканный. Настоящий дворец в готическом стиле. Колонны, балконы, две башни, балюстрады и оконные проемы, украшенные наличниками, сандриками и замковыми камнями, придают ему надменность, гордость. Из-за огромного количества острых элементов дом словно ретиво тянется к серому небу. Не дом – произведение искусства. Есть странное желание заняться этим местом, облагородить, омолодить.
Все-таки мне здесь жить. Или существовать… как правильно сказать?
Первые дни пребывания в доме у меня ехала крыша, и защитой разума стало отрицание. Я говорил себе, что жив. Так продолжалось недели две. Потом смирился. Не до конца. Ровно настолько, чтобы не чокнуться, но продолжать искать выход, пусть с каждым днем моя надежда и осыпается все сильнее.
Надежда… я всегда считал, что она для слабаков, а вот для сильных – воля и упорство, однако, как оказалось, есть вещи, где, кроме надежды, у тебя ничего нет. Ненавижу это гребаное чувство беспомощности. Что может быть хуже?
Мой усталый взгляд задерживается на окне Сары. Ведьма сидит на подоконнике и курит сигару, выпуская дым в форточку.
Голая…
Точнее, в черном белье и чулках.
Собачий холод на дворе, а Сара ходит в белье. Хотя я бы не отказался от такой красивой девушки в своем доме, встречающей пусть и не с ужином в переднике, но просто в переднике на голое тело… лучше без него.
У ведьмы шикарная грудь третьего размера и невыносимо тонкая талия по сравнению с бедрами. Где-то я читал, что узкая талия на фоне широких бедер – признак плодовитости. Высокий уровень эстрогена. Что ж, наплодила Сара только проблем и срок за решеткой в десять пожизненных. Я рассматриваю детали ее образа: рыжие локоны небрежно свисают с одного плеча, яркие губы приоткрыты, плавно обхватывают основание сигары, идеально гладкая кожа манит прикоснуться.
Аномально чарующая женственность. Никогда не встречал таких девушек. Красивых – да. Но ведьма не красива, она совершенна! По крайней мере, для меня.
Сара так сексуально курит, что я согреваюсь, глядя на нее, но потом она одаривает меня задумчивым взором и скрывается из виду. Внизу живота – сладкие горячие волны. Я поднимаюсь, возвращаюсь в дом и смываю кровавые разводы на лице, а спустя десять минут стою у двери в комнату ведьмы, будто меня здесь ждут.
Ингу с Роном, к счастью, не встречаю. Только Илария, который играет сам с собой в шахматы.
Я дергаю ручку. Дверь поддается. И я без стука и без приглашения ступаю через порог, надеюсь узреть что-то возбуждающее, но сцена в спальне пронзает череп отрезвляющим копьем. Сара не одна.
С моего языка срывается хриплая претензия: