Трюм: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Всё, что захочешь.

Он сверлит взглядом нежную плоть моей губы, там, где оставили след мои зубы, и стоит неподвижно, как горгулья. Я отстраняюсь, совсем чуть-чуть. Его взгляд вскидывается к моему.

— Просто скажи мне, что тебе нужно.

Гул корабля пульсирует в моем черепе, как эхо от перебирания гитарной струны.

Я вижу вещи, которых там нет. Ничто здесь не реально.

— Я не знаю, что мне нужно, Дориан.

Он берет меня за руку, не дожидаясь разрешения. Я помню, как он обнимал меня раньше, позволяя мне плакать на нем, разбиваться о него, как волна. Я чувствовала это раньше, во сне. Когда страх смешивается с предвкушением, и хотя деревья могут гнуться на великолепном ветру, а облака — мчаться по лазурному небу, за всем этим таится тьма. Кошмар на задворках сознания, его когти изгибаются вокруг дверного косяка.

Я обнимала мужчин вот так раньше, а затем убегала. И оставалась тоже. Но были ли это разные мужчины, или это всегда был Дориан?

— Пойдем со мной, — произносит он, и я снова плетусь за ним, как кукла на ниточке.

К тому времени, как мы достигаем пункта назначения, я больше не цепенею от страха. И гул стих. Я чувствую себя так, словно проснулась ото сна или долгой диссоциации. Лили бы знала. Она бы смогла объяснить мне, почему мозг отключается и перенаправляет нас в другое место, когда реальность становится невыносимой.

Реакция на травму, Мими, — представляю я, как она говорит; ее лицо мягкое и залитое солнцем. Такой, какой я предпочитаю ее помнить — не серой и безжизненной, пустой оболочкой.

Дориан провожает меня в комнату; его рука вытянута, как у дворецкого в пятизвездочном отеле. Я вхожу, позволяя чувствам впитать происходящее.

Это не похоже ни на одну комнату, которую я когда-либо видела. Это старинный викторианский бальный зал, а за его высокими окнами проплывают звезды и туманности. С люстрой что-то не так; она отливает красным и, кажется, висит в воздухе. Пол кажется неровным, хотя и выглядит как мраморный. В центре комнаты стоит величественный стол, накрытый на двоих и уставленный едой. Фрукты и овощи, буханки хлеба, дымящиеся супницы и изысканные пирожные с глазурью украшают его поверхность. Это королевский пир. Я бы и начать не смогла.

— Где мы? — спрашиваю я, потому что это единственный разумный вопрос.

— Столовая, — отвечает Дориан. — Я спроектировал ее для тебя.

Я поворачиваюсь к нему, а он выглядит таким мучительно полным надежд, почти нетерпеливым.

— Ох.

Его лицо вытягивается.

— Тебе не нравится.

— Нет, она… — запинаюсь я. — Она прекрасна. Я просто удивлена. Я никогда не ела в такой комнате.

Он хмурится.

— Понятно.

Я не знаю, с чего начать объяснять древнюю архитектуру: как земные 1800-е годы случились за много-много столетий до моего рождения, как на планете не осталось места даже для дома такого размера, не говоря уже об одной столовой. Поэтому я не объясняю.

— Это очень красиво, — исправляюсь я. — В смысле, я всегда хотела побывать в таком месте. В старинных домах, знаешь ли. Очень старых вещах, которые больше не существуют, кроме как в учебниках истории.

— Ты скучаешь по Земле, — произносит он и делает шаг ко мне. — Я могу сделать для тебя другие комнаты, Ами. Другие места. Показать тебе вещи, которые ты никогда не видела раньше.

Его глаза — водовороты всего, чего я хочу. Я позволяю ему обнять меня за плечи, позволяю проводить к столу. Он отодвигает для меня стул, и я сажусь. Позволить ему делать эти вещи — так просто. Позволить ему направлять меня. Я измотана; мое эмоциональное состояние висит на волоске. Я не хочу брать инициативу на себя. Я хочу расслабиться.

Он садится напротив, и мы ужинаем.

Не знаю, чего я ожидала — что он будет просто смотреть, как я ем, не в силах употреблять человеческую еду, словно какой-то вампир, потягивающий кубок с вином, ожидая, пока его очередная жертва не опьянеет и не станет покладистой. Но он присоединяется ко мне, деликатно пережевывая пищу и бросая на меня кривые улыбки между глотками красного вина. Словно это обычная трапеза. Словно я не потрясена до глубины души и никогда уже не оправлюсь.

— Как ты выглядишь на самом деле? — спрашиваю я, где-то на середине списка подобных вопросов: как называется твой вид (Ты не поймешь это слово, оно хуже моего имени), где находится твоя родная планета (В миллиардах световых лет отсюда), похожа ли она на Землю (Нет), как ты можешь есть эту еду (Кладу ее в рот и жую), что ты ешь обычно (Ничего из того, что ты назвала бы едой), слушаешь ли ты музыку (Если вибрации вселенной считаются за музыку, то да). — В смысле, по-настоящему.

Он откидывается на спинку стула, теребя шейный платок. По мере того, как он ослабевает, мой взгляд падает на его шею, на его пульс. Улыбка кривит один уголок его рта.