Он склоняет голову набок, и я внезапно чувствую себя так, словно это меня изучают, распластав на чашке Петри и разглядывая под микроскопом.
— Мы можем заняться чем угодно или поговорить о чем угодно, Ами.
Я сухо сглатываю.
— Хорошо, отлично.
— Спрашивай.
— Прямо сейчас?
Он кивает.
— Что угодно.
— Ладно, тогда… — я перебираю тысячи вопросов, которые звенят у меня в голове с момента пробуждения от стазиса. — Почему ты выбрал имя Дориан Грей?
— Это интересная книга.
Я приподнимаю бровь.
— Ты ее читал?
Его губы дергаются, словно он пытается сдержать смешок.
— Она не такая уж и длинная.
— Послушай, я понимаю, что ты просмотрел весь приветственный пакет за рекордное время. Я имею в виду, быстрее, чем любой человек смог бы даже начать обрабатывать всю эту информацию. И вдобавок выучил язык. Но ты еще и книгу прочитал?
— Да, — отвечает он. — Я прочитал их все.
Если бы я была мультяшным персонажем, моя челюсть отвисла бы до пола. Он не может иметь в виду то, о чем я подумала.
— Подожди. Все — что?
— Все книги.
— Оскара Уайльда?
— Нет, все книги. Каждую книгу в твоем приветственном пакете. Литературный канон Земли.
Я запинаюсь, на мгновение потеряв дар речи. Это больше полумиллиона книг.
— Почему ты спрашиваешь? — его губы изгибаются в медленной улыбке. — Тебя это впечатляет?
Я вдруг краснею, но ничего не могу с собой поделать. Да. Меня это очень впечатляет.
— Ты вообще биологическое существо? — спрашиваю я. — Ты андроид?
Он смеется, во второй раз на моей памяти — прерывистый, глубокий гул в груди. Мне нравится этот звук. Он теплый и открытый.
— Нет, — говорит он. — Я не андроид. Но у меня очень сложный мозг. Земные нейробиологи с удовольствием бы его изучили.
— Черта с два бы они отказались, — соглашаюсь я, тоже немного смеясь вопреки самой себе.
— Оскар Уайльд понравился мне больше всего, — продолжает Дориан. — Смешно. Грустно. Прекрасная проза. И мне понравилось имя Дориан Грей.
— Поэтому ты… так одет? — спрашиваю я, махнув рукой на его шейный платок, хрустящий сюртук и высокий накрахмаленный воротник.