История Дании с древнейших времен до начала XX века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Смена обычной деревни «усадьбами магнатов» в Ворбассе (при сохранении тех же угодий) указывает на возникновение нового типа владения землей, отличного от предшествующего времени. Однако материалы Ворбассе, который лежит в 25 км от Еллинга, могут быть не показательны для других областей Дании: можно предполагать, что эти магнаты были связаны с центральной властью. О вероятности этого предположения говорит и то, что королевское укрепление Треллеборг выстроено на месте более ранней «усадьбы магната».

«Усадьбы магнатов», крупные сельскохозяйственные комплексы, являлись также средоточиями ремесленной деятельности. На деревенских поселениях ранее обособлялись лишь кузницы и железоделательные мастерские. В эпоху викингов деревенские ремесла сохраняли домашний характер, в «усадьбах магнатов» концентрировались разнообразные мастерские, располагавшиеся в отдельных помещениях. Очевидно, ремесленники, жившие з усадьбе, обслуживали потребности ее владельца. Однако виды ремесел далеко выходили за пределы хозяйственных нужд одной семьи. Бронзолитейные и ювелирные мастерские Ворбассе X в. дают основание предполагать, что их продукция находила более широкое применение и поступала в систему торговли и обмена. Установление верхушкой общества контроля над специализированным ремеслом подтверждается и присутствием ремесленников в королевском укреплении Фюркат. Таким образом, одной из форм организации ремесленной деятельности было ее сосредоточение в усадьбах крупных земельных собственников.

Другой формой была концентрация ремесла в возникавших протогородских центрах. Уже поселения IV—V вв. (Луннеборг, Фюн) и VI—VII вв. (Данкирке, Западная Ютландия) отчетливо выявляют специализацию и масштабность производства орудий труда и вооружения, костяных, стеклянных и керамических изделий, украшений из стекла, бронзы, драгоценных металлов. На основании ремесленной деятельности трудно выявить какие-либо существенные различия между этими протогородами и Рибе и Орхусом VIII—IX вв.

Лишь с IX в. в ремесленной сфере начали проявляться новые тенденции. Стандартизировалось производство украшений. Если ранее изготавливали единичные изделия, то теперь — серийные, отличавшиеся, однако, более низким качеством обработки. В протогородских центрах ремесло приобретало и более упорядоченные формы: образовывались скопления мастерских.

Городское ремесло в конце железного века и начале эпохи викингов было непосредственно связано с обслуживанием самих протогородов и с потребностями складывавшихся протяженных путей в Северной Европе.

В 1920-е годы А. Пиренн предложил рассматривать арабскую экспансию в Средиземноморье (с VII в.) в качестве основного фактора, приведшего к возникновению балтийского пути, заменившего южноевропейский. В свете новых данных эта теория потребовала серьезных уточнений. Становление датской торговли с Западной и Восточной Европой и сложение торговых путей на Балтике приходятся на время, предшествовавшее арабскому завоеванию. Как показали раскопки поселения в Луннеборге, уже в V в. в пределах Балтийского региона происходило упорядочение торговых путей, а на их скрещении возникали центры обмена. К таким ранним центрам принадлежат также Экеторп на о-ве Эланд и Хельге на озере Меларен в Средней Швеции, возможно, Лёддечёпинг в Сконе. Экономические предпосылки развития внутриприбалтийской и трансъевропейской торговли различались. Вторая до эпохи викингов основывалась на потребностях знати в предметах роскоши, первая — на стабильном росте экономики, обеспечивавшей значительный прибавочный продукт, и на специализации отдельных областей в силу их природных условий и хозяйственных традиций. Из Южной Норвегии поступали изделия из жировика, служившего для производства огнеупорной посуды. Вероятно, из Швеции (через Хельгё) доставлялось железо, собственное производство которого в Дании с конца VII в. практически прекратилось. Соль поставлялась с южного побережья Балтики. Связи Луннеборга с другими балтийскими центрами прослеживаются по распространению стеклянных изделий.

Первостепенное значение для формирования нового типа торговли имели западные связи Дании, в первую очередь с североморским регионом. С VII в. побережье Северного моря стало важнейшим средоточием торговой деятельности. Меровингское, а затем и каролингское государство франков и Фризия, включенная в его состав в начале VIII в., вели интенсивный обмен с близлежащими и дальними (вплоть до Рима) землями. Высокоразвитое ремесленное производство создало предпосылки для развития стабильной торговли. В низовьях Рейна, Мааса и Шельды возникли крупные эмпории: Домбург на о-ве Вальхерн в устье Шельды, Дорестад на Рейне. Через Дорестад осуществлялась вся рейнская торговля, причем как изделиями местных ремесленников, так и привозной продукцией центрально- и южноевропейских мастеров. В VIII—IX вв. Дорестад — это крупнейший европейский центр, связывавший Юг и Северо-Запад Европы. Важную роль в североморской торговле играли и англо-саксонские города, сохранившиеся с кельтско-римского времени, в первую очередь Лондон (Лунденвик), связанный с лежащими через Ла-Манш Квентовиком и Дорестадом. Дания очень быстро оказалась втянутой в сферу североморской торговли.

Именно с нею связаны возникновение и расцвет Данкирке, а затем Рибе на западном побережье Ютландии. В одном из сгоревших домов в Данкирке были найдены тысячи обломков фризских сосудов: здесь, видимо, хранились предназначенные для продажи привозные изделия. Через Данкирке ввозилось большое количество предметов роскоши, часть из них имела франкское происхождение. Были найдены и фризские монеты — скеатты, количество которых, однако, невелико.

В VIII в. на первый план выходит Рибе, расположенный в нескольких километрах к северо-востоку от Данкирке. Его важное место в североморской торговле отмечено огромным количеством западноевропейских импортов — керамики, рейнских жерновов, стекла. Найденные в Рибе VIII в. фризские скеатты равномерно распределены в культурном слое протогорода: видимо, они использовались в торговле. Меньше здесь предметов балтийской торговли: к ним принадлежат лишь несколько сосудов из жировика. Наряду с торговой, в Рибе представлена и ремесленная деятельность: железообработка, бронзовое литье, производство стеклянных бус и обработка янтаря, производство обуви, гребней, керамики.

Прямые контакты связывали Данию с Англией. Их отражением служит рассказ в Англо-саксонской хронике (789 г.) о первом нападении викингов: королевский чиновник Уэссекса принял высадившихся на берег скандинавов за купцов и был ими убит. Хотя автор хроники знал о том, что это были норвежцы из Хордаланда, он назвал их «данами».

В VIII в. установились два основных маршрута, связавшие Северное море с Балтикой, — северный, через Лимфьорд, и южный, у основания Ютландского п-ва по рекам Эйдер, Трене и Шлее. Первый отмечен основанием торгового центра в Линдхольм Хёйе на Лимфьорде, второй — Хедебю у фьорда Шлее.

Впервые под названием Шлезвиг (Sliestorp, Slieswick) Хедебю упоминается в 804 г. в Франкских анналах, а в 808 г. он характеризуется как portus и торговый центр. Англо-саксонский источник конца X в. поясняет, что Шлезвиг немецкое, а Хедебю датское название вика. Крупномасштабные раскопки позволили детально восстановить историю этого протогорода — от возникновения до упадка в конце X в. и гибели в середине XI в.

Первоначальное (южное) поселение возникло на южном берегу бухты Хедебю Нор во фьорде Шлее и в VIII в. представляло собой усадьбу с одним длинным домом и большим количеством жилых полуземлянок. В нескольких из них производились янтарные бусы, ювелирные бронзовые изделия, железные предметы. Импорты включали рейнские жернова, 1 скеатт и керамику. Притом что Южный Хедебю обнаруживает явные следы торгово-ремесленной деятельности, по своей планировке, домостроительной технике, частично по занятиям населения он близок к деревенским поселениям.

Чуть позже 800 г. образовалось второе поселение, которое с самого начала имело иной характер. Его застройка осуществлялась по плану: здания стояли рядами на узких участках, ограды усадеб не меняли места. Ряды домов разделяли улицы, через ручей был перекинут мост. Дома на центральном поселении не имеют аналогий в деревенских усадьбах: это более легкие прямоугольные постройки из вертикально поставленных досок (техника ставкирке). В середине X в. поселение обнесли укреплениями: земляной вал окружил территорию около 24 га и с севера и юга имел проездные ворота. Одновременно вал Хедебю был соединен с главной линией Даневирке, укреплением на южной границе Дании. Вблизи, на неукрепленной территории, находились могильники и еще одно неукрепленное поселение, а на прилегающем высоком холме — недатированное укрепление, которое по аналогии с Биркой в Швеции рассматривается как убежище.

Одним из основных видов деятельности населения Хедебю было ремесло, особенно обработка железа, в X в. появились гончарный круг и круговая керамика специфических форм, а также массовое производство костяных гребней, тканей, обработка кожи. Производство предметов роскоши ограничивалось изделиями из бронзы, причем в IX в. преобладали западноевропейские типы, в X в. более обычными стали южноскандинавские формы. Уже сами масштабы ремесленного производства дают основание предполагать, что эти изделия были предназначены для обмена и продажи. Об интенсивной торговле свидетельствуют многочисленные находки весов и гирек и — в еще большей степени — местная чеканка монеты, которая возникла в очень небольших размерах в начале IX в. (к 1966 г. были известны всего 69 экземпляров этих монет). В начале X в. произошла вторая, большая по размерам эмиссия монет, названных полубрактеатами Хедебю (найдены 858 экземпляров). Изображения на монетах подражают фризским образцам. Монеты использовались в качестве платежного средства, очевидно, только в самом Хедебю — в других местах Дании они служили подвесками и амулетами.

На чрезвычайно большой размах международной торговли в Хедебю указывают многочисленные импорты из скандинавских стран, Фризии, Франкской империи, Южной Европы. Письменные источники рассказывают о торговле здесь мехами, тканями, рабами. Наряду с предметами роскоши на рынок Хедебю поступали повседневные, бытовые вещи, сырье, полуфабрикаты (например, отливки топоров), в том числе рейнские жернова и грузики для ткацких станков.

Материалы Хедебю в наибольшей степени отражают западные связи Дании, именно благодаря им он выдвинулся в качестве крупнейшего центра Балтики. Вместе с тем положение на восточном побережье Ютландии позволило Хедебю стать промежуточным пунктом на пути из Северного моря в Балтику. Уже из первого сообщения о нем Франкских анналов — о перемещении королем Годфредом купцов из разоренного им Рерика в Хедебю — очевидно существование связей поселения с южнобалтийскими славянскими землями. Более того, из этого и других сообщений явствует, что славянское Поморье входило в сферу интересов и влияния Дании, ради сохранения которого она неоднократно вступала в конфликт с Франкской, а потом Германской империей. Оживленная торговля с поморскими центрами, а также приток оттуда ремесленников наиболее ярко проявились в керамическом материале, в IX в. импортируемом, позднее изготовляемом на месте по образцам западнославянских сосудов или славянскими гончарами. Славянское Поморье составило ближайшую зону торговых связей Хедебю на Востоке. На протяжении эпохи викингов торговые контакты распространялись далее на Восток, вплоть до Старой Ладоги и Новгорода.

Большую роль в развитии восточной торговли Дании сыграло установление связей Скандинавии с арабским Востоком. С конца VIII в. на Балтику во все большем количестве стало поступать восточное серебро. По рекам Восточной Европы: через Неву — Волхов — Ловать или Мету скандинавы попадали на Волгу, по которой спускались до ее среднего течения, где в крупном торговом центре Булгаре, столице Волжской Булгарии, встречались с арабскими купцами, пришедшими из Халифата. Многочисленные арабские авторы, в первую очередь Ибн Фадлан и Ибн Хордадбех, подробно описывают торговлю в Булгаре и рассказывают о купцах-русах, торгующих мехами и рабами. Об объеме восточной торговли красноречиво говорят клады арабских монет в Восточной Балтике. На Готланде и в Средней Швеции найдены более 500 кладов, содержащих около 80 000 куфических монет. Однако приток арабского серебра значительно ослабевал при продвижении на запад: на территории Дании, включая Борнхольм и Сконе, обнаружено всего 5000 монет, из которых 3000 — на Борнхольме, 1114 монет — в Сконе, Халланде и Блекинге. Более того, сроки поступления арабского серебра в Данию были значительно короче, чем в Восточную Балтику. Древнейшие клады арабских монет на Готланде относятся к началу IX в., в дальнейшем их число растет, достигая пика в середине — второй половине X в.; поток серебра иссякает здесь в конце X в. из-за истощения серебряных рудников Халифата и прекращения чеканки серебряной монеты. В Западную же Балтику арабское серебро поступало лишь со второй половины IX в., этот поток прекратился до 970 г. С этого времени здесь доминирует западноевропейская серебряная монета: немецкие денарии (серебряные рудники в Гарце открылись около 970 г.) и англо-саксонские пенни. В контексте восточных связей выделяется о-в Борнхольм как важный транзитный центр в торговле между Востоком и Западом.

Помимо арабских монет, с Востока импортировалось «платежное» серебро, так называемые пермские кольца: серебряные спиралевидные кольца определенного веса, а также серебряные гривны, которые разрубались на части и использовались по весу.

Восточная Европа, Византия и Восток поставляли в Данию предметы роскоши: бусы из аметиста, сердолика, горного хрусталя, посуду, шелковые ткани. С Востока были завезены и некоторые виды культурных растений. Часть этих предметов оседала в Хедебю, где найдены, например, византийская свинцовая печать IX в., упряжь с накладками из византийских монет IX в. К числу таких же уникальных находок, впрочем не обязательно говорящих о прямых связях, принадлежат киевская писанка и пряслица из овручского шифера, а также арабская монета (чеканки 929 г.) с процарапанным на ней граффито в виде двузубца — знака Рюриковичей. Византийские влияния обнаруживают изображения на монетах Хардакнута и Магнуса Доброго (XI в.) и особенно Свена Эстридсена. Показательно женское погребение в Фюркате с набором предметов, производившихся в разных центрах на Юге и Юго-Востоке Балтики, и двумя небольшими серебряными кольцами, использованными в качестве серег, что свойственно восточнославянскому убору.

Однако арабское серебро и восточноевропейские импорты в экономике Дании играли несравненно менее значительную роль, чем в экономике Швеции. Именно поэтому до последнего времени восточноевропейским связям Дании уделялось мало внимания: считалось, что они возникли незадолго до первой четверти XI в. Находки, относящиеся к IX—X вв. и говорящие о русско-датских связях, немногочисленны. Тем не менее они указывают на то, что уже во второй половине VIII в. Старая Ладога была вовлечена в сферу не только восточнобалтийской, но и фризской торговли, которая шла через Данию. В древнейших слоях поселения в значительном количестве присутствуют роговые гребни специфически фризских форм, сначала в виде готовых изделий, затем их начали производить на месте. При этом технология их изготовления была настолько сложной, что оправданно предположение о присутствии в Ладоге фризских ремесленников, по крайней мере на начальном этапе производства гребней. В староладожском скандинавском могильнике Плакун в погребениях третьей четверти IX в. найдены фризские сосуды. Полубрактеаты Хедебю (чеканки середины X в.), хотя и в незначительном количестве, встречаются на территории Восточной Европы, но большая их часть, вероятно, сменила многих владельцев, прежде чем попала на Русь. Результатом прямых связей, вероятно, можно считать лишь 20 полубрактеатов в кладе из Кейла (Эстония, 1970-е годы) и их многочисленные обломки в кладе у дер. Денисы (Украина). На возможность непосредственных культурных взаимовлияний указывает такая особенность погребального обряда в нескольких камерных захоронениях в Гнездове (на пересечении речных путей у Смоленска), как установление восковых свечей по углам деревянного перекрытия камер.

Подтверждение прямых контактов Дании и Приладожья в VII—IX вв. дало новую жизнь возникшему еще в начале XVIII в. предположению о том, что легендарный основатель династии древнерусских князей Рюрик тождествен Рорику, происходившему из датской династии Годфреда и имевшему лен в Фризии с центром в Дорестаде, богатейшем из эмпориев на Северном море. Рорик (Roricus) неоднократно упоминается в различных франкских анналах начиная с 850 г. в связи с его частыми сменами сюзеренов, что сопровождалось получением новых ленов, его участием в борьбе за королевскую власть в Дании в 855—862 гг., нападениями на небольшие фризские поселения. Последний раз о его деятельности говорится под 873 г., а в 882 г. его лен был передан другому лицу, вероятно, из-за смерти Рорика. Насколько можно судить по анналам, Рорик никогда не покидал побережья Северного моря, даже в Дании его интересы были сосредоточены в Юго-Западной Ютландии. Единственными основаниями для отождествления Рюрика и Рорика послужили тождество их имен (из др.-сканд. Hrprekr) и примерно одно и то же время жизни. Однако имя Нгргекг не принадлежало к числу редких, хотя, возможно, в раннее время оно и использовалось по преимуществу в среде знати: известно несколько представителей датской и норвежской династий конунгов IX—X вв., носивших это имя, а в шведских рунических надписях XI в. упомянуто не менее пяти Хрёриков. Поэтому представляется, что отождествление Рорика, имевшего лен в Дорестаде, с Рюриком Повести временных лет в высшей степени сомнительно.

Письменные источники чаще говорят о военных походах данов в Восточную Прибалтику: уже в «Житии св. Ансгара» Римберта (IX в.) упоминается неудачное нападение на Курланд около 850 г. Реже фиксировались сведения о торговых связях. Однако по меньшей мере в трех источниках речь идет непосредственно о торговых путях из Дании в Восточную Балтику и на Русь. В наиболее раннем из них (конца IX в.) — англо-саксонском переводе короля Альфреда Великого «Истории против язычников» Орозия — рассказывается о плавании от Хедебю до Трусо (Восточная Пруссия), которое занимало 7 дней. Из рассказа явствует, что это был хорошо освоенный маршрут. В 1070-е годы Адам Бременский упомянул о длившихся месяц плаваниях датских купцов из Хедебю в Новгород. Наконец, подробное описание пути из Дании к устью Невы содержит «Liber census Daniae» (XIII в.). Внимание к путям на Восток свидетельствует о значении, которое им придавалось.

Таким образом, в эпоху викингов Дания оказалась в центре международной торговли, через нее проходили пути из Балтики в Западную Европу, в свою очередь, по ним перемещались транзитные товары, включая не только предметы роскоши, но и ремесленные изделия. Определенное участие в торговле принимала и сама Дания, вывозя в основном продукцию сельского хозяйства: шкуры, шерсть, воск, мед, древесину, выделанные в пергамент кожи. Возможно, одним из предметов экспорта был и сам скот: в Рибе найдены ряды стойл для крупного скота, вероятно предназначенного для продажи.

Находки монет, а также первые попытки собственной монетной чеканки в Хедебю свидетельствуют, что уже с VIII в. часть торговли осуществлялась на деньги, хотя превалировал бартер: обмен определенного количества одного товара на определенное количество другого товара. На это указывает не только явно недостаточное количество находимых платежных средств, но и прямые свидетельства письменных источников. Одним из наиболее интересных является недавно обнаруженный в Хедебю деревянный стержень с рунической надписью (IX в.) — письмо или документ, в котором речь идет об обмене щита (предположительно) на мех выдры. К концу эпохи викингов роль бартера несколько сокращается. С конца X в. началась регулярная чеканка монеты, причем в нескольких датских центрах. Образцом для монеты Харальда, христианизатора Дании, послужили византийские монеты с изображениями Христа на троне на аверсе и креста — на реверсе. Этот тип монет полностью отсутствует в Южной Дании, где в Хедебю продолжается до 985 г. чеканка полубрактеатов. В конце X в. монетная эмиссия становится королевской регалией, и ее осуществляют в крупнейших городах — средоточиях центральной власти — в Орхусе, Виборге, Оденсе, Слагельсе, Роскилле, Лунде и др. При Свейне Вилобородом меняется и тип монет, образцом для которых были англо-саксонские пенни, имевшие на аверсе изображение правителя, на реверсе — крест или иной рисунок, но главное — снабженные легендами, указывающими имя правителя, место эмиссии и зачастую имя монетария как гарантии качества серебра и веса монеты. При Кнуте Великом и его сыне Хардакнуте чеканка монеты увеличивается, и с этого времени монеты начинают в полной мере функционировать в качестве платежных средств, возникает денежное обращение.

Собственную монету дополнил огромный приток денег из Англии — результат контрибуций, взимавшихся датскими королями Свейном Вилобородым и Кнутом Великим. Количество англо-саксонских монет конца X — первой половины XI в., найденных на территории Дании, составляет более 15 000; увеличился в XI в. и приток денариев.

Менее изученной остается внутренняя торговля, видимо, в связи с тем что велась она в основном продуктами сельского хозяйства, которые не оставляют следа в археологическом материале. Однако уже сам рост городов является косвенным свидетельством увеличения объема местной торговли: горожане нуждались в продовольствии и других продуктах сельскохозяйственного производства, а рост международной торговли требовал более интенсивного сбора товаров на экспорт.

СТАНОВЛЕНИЕ ГОРОДОВ

Древнейшие датские протогорода (Данкирке, Южный Хедебю, Рибе) своим возникновением обязаны развитию международной торговли и связанной с этим концентрации в них ремесленной деятельности. Вероятно, то же происхождение имеют и появившиеся в X в. новые поселения, выросшие впоследствии в средневековые города, — Орхус, Слагельсе, Оденсе и др. Все они находились в защищенных бухтах или проливах, имели стоянки для судов и, как и более ранние протогорода, возникали в местах скопления аграрных поселений с большой плотностью населения. В них превалировали прямоугольные дома из вертикально поставленных досок, малые дома и полуземлянки, планировку поселений отличала упорядоченность, центральная их часть была обнесена древоземляными укреплениями. Во всех найдены остатки активной ремесленной деятельности, а также торговли с Норвегией, славянским Поморьем, Рейнской областью, Фризией и Англией.

Взаимодействие протогородов с их округой (и не только в Дании) исследовано недостаточно: археологических материалов, характеризующих городскую округу (hinterland), мало. Поэтому вики до недавнего времени представлялись чем-то инородным по отношению к региону, в котором они располагались, и независимым от экономического развития прилегающих территорий. Археологические изыскания последних двух десятилетий хотя и не полностью, но восполнили этот пробел, дав богатый материал для дальнейших исследований.