История Дании с древнейших времен до начала XX века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В рамках деревни, очевидно, выделялось гончарное производство: уже в раннее римское время на сельских поселениях имелись отдельные дворы (как правило, один), где было сосредоточено изготовление глиняной посуды: лепка, формовка, обжиг. Возможно, «профессионализировалось» плотницкое ремесло. В то же время сохранялось большое количество домашних ремесел, связанных с переработкой сельскохозяйственных продуктов.

Выделение ремесла как самостоятельного вида деятельности усилило внутренний обмен и взаимосвязи между отдельными регионами страны. Это отразилось на совершенствовании транспортных средств и привело к начавшемуся еще в доримское время строительству дорог, мощеных камнем (древнейшие из исследованных — у Тибирке в Северной Зеландии, Крогсбёлле на севере Фюна, около 10 км дороги вскрыто в Стевне), и гатей через болота. Техника мощения постепенно совершенствовалась под влиянием римских образцов, начали строиться дороги римского типа (у Броскова в Южной Зеландии).

К началу нашей эры относится новая техника судостроения: появляются корабли с клинкерной обшивкой и килем. Древнейший из найденных кораблей (в Хьортспринге, о-в Альс, II-I вв. до Р.Х.) — это военная ладья 13 м в длину и 2 в ширину, рассчитанная на 20 гребцов. Хорошо известен корабль из Нюдама (IV-V вв.), достигавший 23 м длины, с 13 парами весел.

ПОСЕЛЕНИЯ

Сельские поселения в железном веке не претерпели кардинальных перемен. Основным их типом по-прежнему оставалась деревня. Однако земельные ресурсы к этому времени были исчерпаны. Поэтому сеть поселений становилась значительно гуще: они располагались на расстоянии 2—3 км друг от друга. Отсутствие свободных земель обусловило закрепление территории за каждым поселением: деревня вместе с участками пахотной земли, пастбищами, лесными угодьями, лугами составляла единый устойчивый на протяжении нескольких столетий сельскохозяйственный комплекс. Он занимал в среднем площадь в 2 км² В его пределах деревня периодически перемещалась с одного места на другое.

Деревенские поселения (Грёнтофт, Ютландия, 1500—200 гг. до Р.Х.; Ходде, Западная Ютландия, 150 г. до Р.Х. — 0; Ворбассе, Восточная Ютландия, I в. до Р.Х. — XII в. от Р.Х.) вмещали до 200—300 человек и состояли из нескольких десятков усадеб, либо топографически организованных вокруг центральной свободной площадки (выгон?, место собраний?), как Ходде, либо вытянутых вдоль «улицы» (Ворбассе). Как каждая усадьба, так и вся деревня огораживались частоколом.

Усадьбы состояли из длинных домов (с трехчастным или пятичастным делением внутри) и ряда хозяйственных построек. За пределами общей ограды, но примыкая к ней, находилась кузница.

В доримском железном веке (Ходде и Ворбассе) началась дифференциация усадеб. Своими размерами (до 200 м²), величиной дома и количеством малых построек выделялись одна-две усадьбы, как правило, древнейшие в деревне. Напротив, несколько усадеб состояли лишь из небольших прямоугольных жилых домов без стойла и хозяйственных построек. Показательно, что при всех перемещениях деревни изначальное различие размеров усадеб сохранялось.

Очевидно, что в отличие от предшествующей эпохи имущественный и социальный статус жителей деревни стал неодинаковым. Большие усадьбы имели стойла для нескольких десятков голов крупного скота, в малых — содержание скота не было предусмотрено совсем. На территории больших усадеб или сразу за ними найдены погребальные комплексы: в Ворбассе, например, у большой усадьбы расположен могильник из 16 погребений, среди которых 2 погребения воинов с римскими мечами и 4 богатых женских погребения с золочеными фибулами и другими ценными украшениями. Можно полагать, что большие усадьбы принадлежали местной знати (стурбондам или хёвдингам).

К местам концентрации сельских поселений тяготели скопления особо богатых могильников, здесь же зарождались и поселения нового типа: Луннеборг в Гудме (Юго-Восточный Фюн, IV—V вв.), Трюггвелде (Зеландия), Данкирке (Западная Ютландия, I в. до Р.Х. — VIII в. от Р.Х.). В отличие от сельских поселений, на них выявлены отчетливые следы международной торговли: импортные предметы роскоши; начиная с рубежа новой эры монеты, римские, затем меровингские и фризские; принадлежности торговца — весы и гирьки. Развито в них и специализированное ремесло. В Данкирке (в нескольких километрах от Рибе эпохи викингов), где, вероятно, сходились торговые пути вдоль Западной Ютландии из Норвегии, Англии и Западной Европы, найдены ювелирные мастерские, в которых производились золотые и бронзовые украшения, гончарные мастерские, кузницы, железо для которых доставлялось из Дренгстеда, отстоящего от Данкирке на 10 км. В Дренгстеде выплавка железа осуществлялась в широких масштабах: здесь обнаружено около 200 плавильных печей. При очень небольшой раскопанной площади в Данкирке найдено 38 римских монет, 3 меровингские, 8 фризских скеаттов (начала VIII в.), 2 английские монеты того же времени. Появление торгово-ремесленных поселений знаменовало начало урбанизации и отражало упрочение международной торговли Дании.

Наряду с деревнями развивались другие типы поселений. Важное место среди них занимали городища-убежища, расположенные на мысах и огражденные с напольной стороны рвами и земляными валами с частоколом (Борремосе, доримский железный век; Приорслёкке, римский железный век). Последнее, находившееся на берегу Хорсенс-фьорда, имело также свайные заграждения, чтобы защитить поселение со стороны фьорда. Аналогичные свайные заграждения найдены в Хедерслев-фьорде, Маргарете Бру и других местах.

В раннем римском железном веке впервые появляются валы, получившие в дальнейшем широкое распространение. Один из древнейших, длиной в 12 км, был построен в Южной Ютландии (около Тинглева) в направлении юго-запад — северо-восток. В его основе лежали 3—5-рядный частокол, засыпанный землей, собственно вал и ров. Со временем деревянные конструкции валов усложнялись, их протяженность росла. К 737 г. н.э., согласно новейшей дендрохронологической датировке, относится строительство древнейшей части самого крупного укрепления этого типа — Даневирке на юге Ютландии. Сложные и масштабные строительные работы рубежа эпохи викингов включают построенный в 726 г. канал с деревянной обшивкой стен, рассекающий о-в Самсё в его наиболее узкой части (около 3 км).

ДАНИЯ И ЕВРОПЕЙСКИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Важнейшим внешним фактором развития Дании в железном веке явились связи с Центральной и Южной Европой. Они несли технические и культурные новшества. С юга в Данию поступали металл (до возникновения собственного производства железа), предметы роскоши, оружие. В последние два столетия до новой эры после некоторого упадка торговых связей Дания снова включилась в систему европейского обмена, сначала с римским миром, затем с его наследниками — ранними государствами Европы.

Восстановление контактов Дании с европейскими народами приходится на период расцвета кельтского общества в Центральной Европе, переходящего от родоплеменного строя к предгосударственным образованиям с укрепленными поселениями, центрами ремесел и торговли, высокоразвитой культурой и искусством. Широкий приток кельтских импортов в Данию, однако, не сопровождался сколько-нибудь значительными влияниями кельтов на материальную и духовную культуру. Основной категорией импортов были ценные, социально престижные предметы: шейные гривны, котлы, питьевые сосуды и чаши из бронзы и драгоценных металлов, богато орнаментированные фигурами и масками богов кельтского пантеона, мифологическими сценами, фигурами животных. Эти предметы сосредоточивались в руках местной знати и после длительного, иногда в несколько столетий, употребления оказывались в погребениях и жертвенных кладах. Например, этрусские чаши IV в. до Р.Х. найдены в погребениях в Келдебю (о-в Мён) и Мосбэк (Вендсюссел, Ютландия), кельтский котел IV в. до Р.Х. — в Бро (Ютландия).

Влияние кельтской цивилизации прослеживается лишь в отдельных, характерных для высшего слоя общества ритуалах — в сокрытии жертвенных кладов, разнообразие предметов в которых никогда не было так велико, и кладов оружия (по описанию Цезаря, этот ритуал был широко распространен у кельтов Галлии), число которых возрастает в римское время; в появлении обряда погребения в повозках (Дайбьерг, Западная Ютландия; Ланго, о-в Фюн), выделяющегося особой пышностью и богатством. Возможно, некоторому влиянию кельтов подверглись религиозные представления: рассказ Тацита («Германия», 40) о богине Нерте, которой поклонялись германцы, населявшие Ютландский п-ов, напоминает религиозные культы кельтов. Наконец, в конце II в. до Р.Х. население Ютландии оказалось вовлеченным в передвижения кельтских племен в Центральной Европе.

По сообщениям римских историков Луция Флора («Из истории римского народа», I, 38) и Плутарха («Жизнеописание Мария», 11 — 14), германские племена кимвров, тевтонов и амвронов в конце II в. до Р.Х. двинулись на юг. Считается, что местом обитания кимвров был Химмерланд, область на северо-востоке Ютландии, тевтонов — область Тю на северо-западе Ютландии, амвронов — Шлезвиг. В 107 — 106 гг. до Р.Х. они подошли к Риму, угрожая его захватом. Лишь в 102 и 101 гг. до Р. Х. Марий разбил тевтонов у Аквы Секстиевой (совр. Экс-ан-Прованс) и кимвров у Верчелли (Северная Италия). В истории кимвро-тевтонского нашествия на Рим остается много неясного, в первую очередь — отношения кимвров и кельтов: территория расселения кимвров — Химмерланд — наиболее богата кельтскими импортами; Северная Ютландия не входит в ареал ясторфской (германской) культуры. Поэтому этническая принадлежность кимвров остается спорной. Но кем бы ни были кимвры, судя по упоминанию Тацита («Германия», 37), в этом походе приняло участие далеко не все племя: часть кимвров осталась на месте.

Это нашествие считается пер: ям столкновением Рима с германскими варварами. В последующие два столетия Рим не прекращает военные действия против кельтов и германцев, чтобы обезопасить собственные границы и подчинить территории, населенные кельтскими племенами.

В результате Галльских войн Цезаря устанавливается pax romana: Рейн разделяет римские провинции, населенные кельтами и постепенно просачивавшимися сюда группами германцев, и «свободную Германию» (Germania libera), где обитали сохранившие независимое гь германские племена. Вдоль границы образовалась широкая (около 200 км в ширину) полоса римско-германского лимеса, где римляне основывали укрепления и расселяли дружественные им германские племена. В I в. римляне сменили военную тактику на дипломатическую, но военные столкновения не прекращались, подчас перерастая в длительные конфликты (например, маркоманские войны 161 — 180 гг.). Основой политики Рима в «свободной Германии» тем не менее являлись привлечение германцев на службу, установление дипломатических отношений и торговля с близкими и отдаленными племенами.

Хотя Дания не испытывала прямого воздействия римской цивилизации и не входила в зону лимеса, ее связи с римским миром укреплялись. Они выражаются в первую очередь в массовых импортах предметов роскоши и оружия. Это изделия из бронзы, стекла, драгоценных металлов, которые оседают в погребениях знати и в вотивных кладах на побережье Восточной Ютландии и на островах. К концу II в. число римских импортов не только увеличилось, но и начало распределяться в большем количестве погребении: очевидно, что в контакты с Римом вовлекался все оолее широкий круг населения. Это было вызвано тем, что наряду с обменом ценностями — основным способом их проникновения в Данию в предшествующее время, — важное место начали занимать плата наемникам и «дипломатические» дары. Так, набор предметов из богатейшего погребения в Хобю (о-в Лолланн, I в.) рассматривается как дар, полученный погребенным от одного из римских провинциальных правителей. В нем представлены прекрасные образцы римского художественного ремесла: серебряные кубки с чеканенными сценами из «Илиады», бронзовый поднос, кувшин и блюда, множество золотых и серебряных украшений. На одном из кубков вырезана надпись Silius, имя римского наместника в Майнце (14—21 гг.).

С платой наемникам связывают поступление в Данию значительного числа римских монет: к 1970-м годам было найдено около 1200 серебряных денариев (I—III вв.) и 255 золотых монет (I—IV вв.). В подавляющем большинстве они обнаружены в вотивных кладах (группами по нескольку монет) и на поселениях; в погребениях же они встречаются лишь в форме подвесок. Очевидно, они рассматривались не только как символическая, но и как реальная ценность, хотя бы в пределах римского лимеса.

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ДАНИИ

Мощный приток ценностей и установление непосредственных связей, военных, политических, торговых, с римским миром оказали сильнейшее воздействие на социально-политические преобразования датского общества. Одним из важнейших свидетельств этого являются погребения.

В Дании железного века сосуществовало большое количество погребальных обрядов, различающихся социальной и частично региональной приуроченностью. В отличие от предшествующей эпохи, в это время появились большие могильники, содержащие от нескольких сот до нескольких тысяч погребений (Мёллегордсмарке, Фюн — до 2000; Луннегорд, Фюн; Вогн и Крагхеде, Вендсюссел, Северо-Восточная Ютландия и др.). Это — свидетельство стабильности поселений, жители которых использовали могильники длительное время.

В каждом могильнике выделяются рядовые и богатые погребения. Даже захоронения в урне и одновременные им захоронения праха в ямке с очень небольшим количеством инвентаря несут отчетливые следы различий в статусе погребенного: в бедных могилах в качестве урны используется глиняный горшок, в богатых — бронзовый и даже серебряный импортный сосуд. Например, в Ланго урной служил бронзовый котел диаметром 70 см с чеканными изображениями.

Уже в доримское время выделился ряд специфических погребальных обрядов, которые отмечали особо высокий социальный статус погребенного. Это захоронения в повозках, отличавшиеся пышностью ритуала и богатством инвентаря (в могильниках Ланго, о-в Фюн; Дайбьерг, Западная Ютландия; Крагхеде, Северная Ютландия и др.) и имевшие прямые параллели в кельтском мире. В среднем и позднем железном веке это погребения в каменных и деревянных конструкциях под большими курганами, погребальный инвентарь которых включал изделия из драгоценных металлов и оружие. Иногда погребения сопровождались останками нескольких человек (видимо, рабов). Такие погребальные памятники, как правило, либо выделены в отдельную часть могильника (часто занимают в нем центральное положение), либо обособлены в самостоятельную группу рядом с основным некрополем.

Наряду с мужскими с начала римского времени распространяются и исключительно богатые женские погребения, в которых использован тот же погребальный обряд, а инвентарь содержит импортные изделия из драгоценных металлов (Бендструп Марк в Дьюрсланде, Блидегн, Фюн, Орслев и др.), наконец, в тех же могильниках встречаются богатые погребения юношей.

Среди богатых мужских погребений выделяется значительная группа, которая характеризуется наличием в инвентаре большого количества оружия, как правило, полного набора снаряжения воина: щита, копья, меча, причем во многих случаях не в одном экземпляре (в Ланго, например, в погребении с бронзовым котлом в качестве урны находились два щита и четыре однолезвийных меча). Около рубежа н.э. в воинских погребениях появляются шпоры, а в наиболее богатых — скелеты коней в полной упряжи для верховой езды. Региональные отличия в воинских погребениях не прослеживаются.

Погребения выявляют далеко зашедшую стратификацию общества, с обособившимся нобилитетом, сосредоточившим огромные богатства и власть, которая передавалась по наследству. В среде нобилитета отчетливо выделяется военная прослойка, очевидно представляющая группы профессиональных воинов, концентрирующихся вокруг местных правителей. Судя по унифицированности погребального ритуала и инвентаря, эта прослойка мобильна и не связана с той или иной территорией, в отличие от знати. Повышение социальной роли военной деятельности в жизни датского общества этого времени засвидетельствовано и изменением состава вотивных кладов, в которых основным предметом становится оружие.