Валентина Галеаццо смотрела на него с ненавистью.
— Все это просто позор…
— Успокойся, все в порядке, — заверила ее Елена, поцеловав в щеку. — Он просто делает свою работу.
С царственной выдержкой женщина поднялась и пошла следом за Карузо и Монтекристо из зала, и каблуки ее стучали, как метроном.
ГЛАВА 41
Елена Сабина внимательно рассмотрела снимок на телефоне полицейского и покачала головой.
— Нет, это не его почерк, — сказала она.
— Он вам знаком? — спросил Карузо.
— Нет. Могу я выкурить сигарету?
— Конечно. Пожалуйста.
Монтекристо наблюдал, как женщина вытащила трясущимися руками сигарету и безуспешно пыталась прикурить ее.
— Позволите? — вызвался ей помочь книготорговец. Она кивнула, и Марцио поднес к концу ее сигареты зажигалку, пламя которой зашипело. Он воспользовался моментом, чтобы внимательно рассмотреть руки женщины, пытаясь обнаружить возможные следы крови на пальцах, но ничего не нашел.
— Почему это слово? — спросила жена Галеаццо, сделав глубокую затяжку.
Карузо, казалось, ее даже не слышал.
— Каким был ваш муж? — спросил он у нее. — То есть каким мужем и отцом он был?
Елена глубоко вздохнула и посмотрела в окно на бушующее море. Они находились на маленькой террасе, которая выходила на одну из верхних палуб, где гости обычно собирались выпить чаю или поиграть в карты. Подумав несколько секунд, женщина покачала головой:
— Ну да, какой смысл врать… Он был отсутствующим мужем и отцом. И я бы сказала, большим эгоистом. Он жил своей работой. Писательство было превыше всего остального. Точно превыше меня и моей дочери.
«Почему это меня не удивляет?» — цинично подумал Монтекристо, оставив это соображение при себе.
— За свое вечное отсутствие, за неуловимость и интровертный характер он откупался деньгами и подарками — классическое клише для мужчин, делающих карьеру. Я знаю, что жить c творческим человеком всегда непросто, но жить с ним… — Женщина не закончила фразу, словно этого и не требовалось.
— А как он относился к своей дочери? — вмешался Монтекристо.
— Не очень хорошо. То есть не так, как Валентина того заслуживала. Он считал ее слишком легкомысленной и поверхностной. Он требовал, чтобы она училась в лучших частных школах, но не столько для того, чтобы дать ей качественное образование, сколько затем, чтобы она как можно меньше путалась у него под ногами. Если говорить откровенно, это был человек, избегавший семейных обязанностей. И Валентина страдала от этого: она ждала его присутствия, его признания, но Аристид был слишком занят собой, чтобы заметить это. Это был человек не от мира сего. Из тех, кто предпочитает искать утешения в прошлом вместо того, чтобы жить настоящим. Это видно даже по его романам. Они казались старыми, хотя на самом деле были современными.
— Мне жаль, — сказал Карузо.
Елена кивнула, выпустив дым.
— А он был большим материалистом? Жадным до денег, проще говоря?
— Нет. Тот, кто оценивает людей по бренду одежды, по модели смартфона или по размеру счета в банке, — это Польпичелла, его издатель. Единственные вещи, которым Аристид поклонялся, — это его трубки и винтажная одежда. Его кумиром был Сименон, и как вы вчера выразились в излишне колоритной манере, он стремился ему подражать, в том числе и внешне.
— Прошу меня извинить, синьора, — сказал Марцио, стыдясь своего поведения. — Я слишком много выпил и сболтнул лишнего.
Елена Сабина, казалось, проигнорировала его, словно он даже не заслуживал ответа.
— Ваш муж сам вел переговоры с издателями? — продолжил Карузо.
Женщина усмехнулась.