— Сэр, — злобно сказал он. — Обращаясь ко мне, добавляй «сэр», понял?
«Fuck you», — ухмыльнулся тот.
— Сэр!!! — заорал Скотт и что было сил грохнул кулаком по приборной панели. — Если ты ещё раз, сука, скажешь мне что-нибудь и не добавишь при этом «сэр»...
«Fuck you, asshole», — ещё веселее, растягивая буквы, сказал тот.
Скотт резко нажал на тормоз и трейлер остановился.
— Я знаю, что я с тобой сделаю, — угрюмо пробормотал сержант. — Я знаю, а ты, говнюк, ещё даже не подозреваешь об этом. Но учти, тебе конец. Понял?
Сидящий в нем парень недоуменно замолчал. Видимо, он переваривал слова сержанта, пытаясь понять, что же тот имеет в виду.
«И что ты сделаешь?» — спросил он, однако в голосе не слышалось особенной уверенности.
Скотт улыбнулся и достал из-за пояса пистолет.
— Сейчас я пущу тебе пулю в башку, понял?
«Подожди, — сказал собеседник, — подожди. Не торопись. Чего горячиться-то?»
— Fuck you, asshole, — с победной нотой в голосе пробормотал Скотт, поднося ствол «пустынного орла» ко рту.
«Эй, эй, подожди! — заорал собеседник. — Постой».
— Где она живёт? — спросил Скотт. — Отвечай.
«Чёрт, ты психопат дерьмовый. Придурок сумасшедший».
— Не называй меня так! — рявкнул сержант. — Понял? Если хочешь жить, не называй меня так. Никогда не произноси этого слова. «Ладно, ладно. Успокойся».
— Ну, так, где она живёт? — оскалился Скотт. — Говори быстрее. Я считаю до трёх и стреляю.
«Подожди. На Лексингтон-авеню, в “Сандл вудс апартаментс”».
Скотт захохотал. Он несколько раз гулко стукнул кулаком по рулевому колесу.
«Что случилось?»
Этого смеха парень, похоже, испугался даже больше, чем угрозы смерти. Смех был странен, он больше напоминал скрип наждачной бумаги.
— Ты — тупой ублюдок, — наконец ответил Скотт. — Неужели ты думаешь, что я действительно выстрелил бы? Неужели ты хоть на секунду подумал, что я убью себя, пока не закончил всё это дерьмо? — он вновь засмеялся.
Невидимый собеседник замолчал. Похоже, ему нелегко было пережить собственную ошибку.
— Ладно, успокойся, — закончил разговор Скотт. — Но на будущее запомни: никогда не перечь мне. Если ты меня разозлишь, я действительно могу выстрелить. Но я — унисол, и этот выстрел переживу. А вот ты — человек — сдохнешь.
«Но у нас один мозг на двоих», — нерешительно возразил парень.
— В таком случае, я выстрелю в твою половину, — подвёл черту Скотт и улыбнулся.
После безуспешных попыток освободиться от привязывающих его к креслу верёвок Дункан, наконец, смирился со своей участью. Сегодня он убедился на собственном опыте: если сержант Скотт и умел что-то делать хорошо, так это привязывать людей к креслам. Единственное, в чем более или менее у Айзека оставалась свобода маневра, это в том, чтобы крутить головой и осматривать лабораторию. Ну и, разумеется, думать. Думать о том, как выбраться живым из этой передряги. И хотя подобный исход уже представлялся ему маловероятным, где-то в самой глубине души ещё теплилась надежда.
Впрочем, это знакомо всем. Наверное, даже у положившего голову на плаху эта надежда продолжает жить.
Двое унисолов уже отчетливо подавали признаки жизни. Но Люка Девро среди них не было. Дункан подумал о том, что если бы одна рука была у него свободна, он мог бы дотянуться до тумблера включения микрофона и приказать унисолам развязать его. Однако Скотт, видимо, предусмотрев подобную возможность, притянул его руки к подлокотникам так, что Айзек не мог пошевелить даже пальцами. Умелая, отличная работа мастера.
«Интересно, — подумал Айзек, — а если этим ребятам придёт в голову какая-нибудь дрянь? Вроде той, что дурманит башку этому Скотту».