— Я не собираюсь красть твой грузовик, дятел. Мне не нужен твой дерьмовый груз, ослиная задница. Можешь забрать его себе. Я конфискую рефрижератор для нужд Вооруженных Сил. США.
— Вон как, — Мигдли заметил, что пистолет в руке этого странного человека дрогнул и пошёл вниз. — Ты можешь пойти и объяснить это моим хозяевам, — Мюрей кивнул через плечо. — Это недалеко, всего полторы сотни километров. Иди, доложи. Если они решат, что армия США им дороже собственного кармана, то ты очень меня удивишь.
— Я не собираюсь никуда ехать и ничего спрашивать,— голос унисола потяжелел. Он словно налился свинцом, и теперь слова попросту тонули в бездонном мраке ночи. — Я думаю, ты пока не совсем хорошо понял, что здесь происходит. Я, сержант армии США Эндрю Скотт, конфискую твой сраный автомобиль, поскольку речь идёт о национальной безопасности. И не собираюсь спрашивать разрешения ни у тебя, ни у твоих дерьмовых хозяев. При разговоре с ними ты можете сослаться на меня и на Пентагон. Всё.
Он развернулся и направился к рефрижератору. Однако Мигдли не собирался уступать свою машину вот так вот, за здорово живёшь. Он направился следом, выкрикивая на ходу:
— Эй, погоди-ка! Ты что, всерьёз вознамерился спиздить мою колымагу? Ничего не выйдет, приятель. Там одного груза на несколько тысяч. Я не собираюсь из-за тебя влезать в долги. У меня их и так предостаточно. Так что можешь катиться отсюда к такой-то матери. И оставь в покое мою машину.
Унисол не слушал его. Он просто шёл, отмеряя шаг за шагом расстояние от мёртвого доктора Айзека Дункана до кабины рефрижератора.
От появления незнакомца Мюрей Мигдли оторопел настолько, что даже не вспомнил о трупе, лежавшем на дороге. Точнее два этих события: человек на четвереньках и этот парень в армейской форме с пистолетом в руке почему-то сложились у него в голове в единое целое. Он и сам не смог бы объяснить, почему сделал подобный вывод, однако в эту секунду Мигдли готов был поклясться, что эти двое имеют друг к другу самое непосредственное отношение.
— Эй, постой-ка! — заорал Мюрей в спину удаляющемуся унисолу. — Этот парень на дороге, он не твой приятель?
Он мне не приятель, — не поворачиваясь отрезал Скотт.
— А ты его знаешь?
— Сэр, — механически добавил унисол. — Обращаясь ко мне, говори «сэр».
— Ну, ты его знаешь, сэр? — добавил водитель.
Джи-Эр-13 ничего не ответил. Он не торопясь подошёл к кабине и забрался в нее.
— Эй, подожди! — завопил Мигдли и пустился бегом. — Подожди, оставь в покое мою машину. Постой!
Дверь была открыта, и водитель в пять прыжков оказался около неё. Схватив унисола за штанину, он потянул его из-за руля.
— Оставь в покое мою машину, я тебе говорю, ублюдок!
Тот, даже не поворачивая головы, ловким пинком опрокинул Мигдли на асфальт. Двигатель взревел, и рефрижератор принялся неуклюже разворачиваться поперёк дороги.
— Что ты делаешь, мать твою? — завопил водитель, поднимаясь. — Я ведь тебе уже сказал, оставь мою машину в покое!
Однако Скотт, казалось, даже не слышал его. Он медленно принялся сдавать назад. Неуклюжая громадина мягко сползла с невысокого откоса и, урча мощным двигателем, поехала в сторону от дороги.
Мигдли вскочил. Несколько минут он наблюдал за тем, как его грузовик уезжает в степь, а затем сплюнул на асфальт.
— Ублюдок, сукин сын!
Но следом Мюрей не побежал, а направился к Шестьдесят седьмой дороге. Ему необходимо было срочно найти полицейскую машину.
Скотт загнал грузовик так, чтобы задняя дверь холодильника остановилась почти вплотную к двери лаборатории. Выбравшись из кабины, он открыл рефрижератор и осмотрел раскачивающиеся в нем туши. Ближе к входу стройными рядами висели огромные коровьи, а сзади, у самой стенки, свиные, разрубленные пополам, ярко-красные, в целлофановых пакетах.
— Отлично, — угрюмо процедил унисол. — Как раз то, что надо.
Он коснулся ладонью покрытого инеем железного пола и улыбнулся. В самый раз. После этого унисол поднялся в лабораторию и принялся за работу — начал стаскивать оружие из оружейной камеры в холодильник рефрижератора.
Это было отличное средство передвижения, которое вполне могло помочь ему и его людям невредимыми добраться до цели. Он ещё помнил конечный пункт своего назначения — Лос-Анджелес. Также отчётливо Джи-Эр-13 представлял себе и стоящую перед ним и его отделением задачу найти репортершу, девушку по имени Рони Робертс, и убить её. Обезопасить свою страну от жёлтой угрозы. И если ничто не помешает, уже через день он сможет осуществить свою миссию.
Скотт подхватывал большие тяжёлые ящики, поднимал их на уровень груди и нёс на улицу. Мышцы его вздувались, а на губах в такие минуты появлялась улыбка, не предвещающая ничего хорошего никому из тех, кто попадётся ему на пути. Хотя, не всем, а только тем, кто работает на предателей, мать их, желтозадых гуков.
Когда большая часть оружия оказалась перенесенной в рефрижератор, Скотт вытащил из оружейной комнаты последний ящик, битком набитый гранатами Ф-1, а также гору тёмно-жёлтых брикетов. Отличная мощная пластиковая взрывчатка С-4. Брикеты он прикрепил к стенкам лаборатории, половину гранат разложил в морозильной камере, вторую вывалил рядом с пультом управления. Один из брикетов он устроил прямо на консоли слежения.
Сейчас Джи-Эр-13 действовал обстоятельно, точно. Он помнил, чем закончился прошлый провал. Его убили. В этот момент вновь сработала некая защитная блокировка памяти. Эта мысль, словно отсеклась от других и, скрючившись, исчезла в подсознании. Итак, он помнил, что случилось с ним в прошлый раз, помнил практически весь путь до Меро, а дальше — пустота. Что-то нехорошее, опасное, приведшее к срыву задания.
Скотт усмехнулся. Как бы там ни было, в этот раз подобного не случится. Тогда он был глуп и полагался на то, что граждане его страны, все без исключения, так же как и он, беспокоятся о своей безопасности. Но выяснилась престраннейшая штука: слишком много шпионов оказалось вокруг, слишком много. И он, потеряв бдительность, поплатился за это.