— А вы как думаете? на лице девушки отразилась гримаса сарказма, которая, впрочем, быстро пропала. Больно, это не то слово. У меня такое ощущение, что этот ублюдок мне все ребра переломал.
— У меня такое же, кивнул агент. — Послушайте, мисс Робертс, в прошлый раз вы упоминали о том, что унисолы погибают от жары.
— Да, — кивнула девушка. Тогда они погибли почти все. Когда горела бензоколонка.
— Понятно, — Ричард огляделся.
Подхватив табурет, агент быстро вывинтил одну из ножек, затем сорвал с окна занавеску и, оторвав от неё узкую полосу, обмотал материю вокруг широкого конца деревяшки. Получилось некое подобие факела.
— Есть у вас что-нибудь? — спросил он у Рони. — Дезодорант или лак для волос?
— Я не пользуюсь лаком для волос, — ответила она.
— Ну, хоть что-нибудь на спиртовой основе?
— Духи, — пожала плечами Рони, и жидкость для снятия тия лака. Вот там, в сумке.
Прайер открыл сумочку девушки и, порывшись в ней, нашел два небольших пузырька. Сняв с них крышки, он вылил жидкости на перекрученную занавеску.
«Конечно, не слишком-то много для настоящего факела, — подумал он, — но всё лучше, чем ничего».
Выйдя во двор, Прайер остановился возле всё ещё прижимающихся к стене агентов.
— Ну что, как этот ублюдок?
Стоящий позади всех Нильсен пожал плечами. Он меланхолично перемалывал жвачку, прислушиваясь к шуму, доносящемуся от сарая.
— Эй, ребята, вам сейчас придётся прикрывать меня, — произнёс Прайер. — Я попробую выкурить этого парня.
— О’кей, — кивнул один из агентов, тот самый, что изображал Смолла Бейда. — Давай. Поджарь как следует задницу этому ублюдку.
Прайер достал из кармана зажигалку «zippo» и щёлкнул клапаном. Жёлтое с голубоватым оттенком пламя затрепетало на ветру. Ричард осторожно поднёс эту жалящую бабочку
к пропитанной духами тряпке и та сразу же занялась, вспыхнув ярким весёлым костерком.
— О'кей, ребята, я пошёл.
Прайер рванулся вперед. И в ту же секунду из сарая послышались выстрелы. Четверо агентов открыли ответный огонь. Мгновением позже с другой стороны дома тоже загремели выстрелы. Уже на бегу, словно в замедленном кино, Прайер видел, как пули отщипывают кусочки дерева от высохших, кое-где потрескавшихся досок. Он видел оранжево- алые сполохи пламени в темноте сарая, но продолжал бежать, втягивая голову в плечи.
От дома до сарая надо было преодолеть около восьми ярдов, то есть, около пятнадцати шагов. Эти шаги показались Ричарду вечностью. Он бежал так, как не бегал никогда. В ушах свистел ветер, а грохот выстрелов оглушал. Всё его существование было заключено в этих летящих навстречу друг другу пулях, которые с визгом проносились над его головой. Единственное, о чем сейчас думал агент, это о золотом правиле: «Пуля, которую ты слышишь, не твоя». А ещё он боялся, что погаснет факел и этот его бег окажется совершенно напрасным. И всё же он успел добежать до сарая прежде, чем Скотт достал его.
Разумеется, унисол не был глупым. Он отлично понял замысел ви-си. Этот человек хотел просто поджарить его здесь, как индюшку в духовке. Перевернувшись на спину, сержант разрядил пол-обоймы прямо через дощатую стену, туда, где, по его расчётам, сейчас стоял чёртов гук, сжимая в руке факел.
Однако Прайер уже лежал под самой стеной сарая. Щепки летели ему на голову, запутываясь в волосах, и Ричард вжимался в землю, стараясь стать идеально плоским, чтобы ни одна пуля не могла зацепить его. Огонь затрепетал
на чернеющей занавеске, стал слабее и мягче, но тут же вспыхнул с новой силой. Прайер осторожно поднес его к углу сарая, там, где увидел узкую щель. Доски совсем рассохлись, и пламя втягивалось внутрь. Оно тянулось, словно живое. Как голодный хищник, огонь понемногу пополз вверх по доскам, с жадностью облизывая их, заставляя дерево потрескивать, медленно чернея.
Скотт понял, что гук всё ещё жив, а по положению огня догадался, что тот просто лежит на земле.
— Ублюдочная сволочь! — прорычал он. — Предатель, мать твою! Скотина! Сволочь!
Скотт несколько раз нажал на курок, целясь чуть выше земли.
Эти пули так же принял на себя бронежилет. Прайер выронил факел и откатился в сторону, стиснув зубы от боли.
«Ну, теперь у меня точно не осталось ни одного целого ребра, — подумал он. — Чёрт побери, этот Хэлуэй доконает меня».
Он поднял голову и посмотрел на сарай. Пламя веселилось вовсю. Оно уже охватило одну из стенок строения, переползло на вторую и забиралось на крышу, словно ленивый грабитель.