Не доходя десяти метров до дома, Скотт остановился у ворот и, опустив руки, принялся с наслаждением вдыхать воздух. Да, здесь пахло домом. Хвоей, землей, листвой, дождём. На самом деле его не очень интересовали запахи. Он оглядывался вокруг. Уж если гуки догадались выставить наблюдателя, то наверняка, на всякий случай, они должны были позаботиться о прикрытии.
Уперевшись руками в ворота, сержант осторожно посмотрел вправо и влево.
«Ну, где же вы? Где же? — повторял про себя Скотт. — Где вы?»
Он видел собственную тень. Длинная, черная, неподвижная, она протянулась до расщепленного молнией вяза, стоящего прямо посреди двора. Слева вроде бы все было чисто. Чуть поодаль, освещенные лупой, виднелись крыши домов Уайттейла. Справа, там, где лес сходил на нет, Скотт тоже заметил крыши. Но плюс к этому он заметил и ещё кое-что. То, что так долго искал. Блеск линз, на которые упал лунный свет.
Скотт усмехнулся. Ну что же, эти ребята хорошо подготовились. Скорее всего, на одном из чердаков засел снайпер. А может быть даже и не один. Возможно, что и слева тоже. Они ждут, пока Скотт войдёт во двор. И тогда пара выпущенных пуль разнесёт его башку так же, как он разнёс башку Рони Робертс.
Ну что же, хорошо. Скотт шагнул вперед, во двор, толкнув скрипучую калитку с давно забывшими, что такое смазка железными петлями и небольшими дужками для замков. Надо же, Скотт поймал себя на мысли, что ничего не помнит об этой калитке. Хотя подъездная дорожка всплыла в его памяти. Равно как и сам дом. И вяз.
Скотт сделал три шага. Остановился. Сплошной комок нервов, готовый в любой момент прыгнуть вперёд, уходя с линии огня. Он уже наметил, где ему следует прятаться, если вдруг начнётся заваруха. Справа, между домом и сараем. Впрочем, это даже сараем нельзя назвать. Так, что-то полусгнившее от времени. Однако там снайперы не смогут его увидеть. И уж тем более не смогут достать.
— Мама! Отец! — громко позвал Скотт. — Это я! Эндрю!
Чуть скрипнув открылась дверь и на пороге дома возникла подтянутая, стройная фигура. Широкие плечи и явно военная выправка. Скотт покрепче сжал пистолет.
— Сержант Скотт? — осведомилась фигура.
Скотт молчал.
— Вы назвали себя Эндрю? Наверное, имеется в виду Эндрю Скотт, — утвердительно произнёс человек.
— Точно. Угадали. Эндрю Скотт. Ну и что дальше, мистер? — усмехнулся сержант. Вы хотите убедиться в том, что я действительно тот, кого вы ждёте?
— Сэр! — неожиданно рявкнула фигура. — Когда обращаетесь к старшему по званию, сержант, вы должны говорить «сэр»! Надеюсь, этому вас хорошо научили в армии?
Скотт почувствовал, как удивление расползается по его сознанию, подобно распускающему щупальца осьминогу. Он чего-то не понимал.
— Кто вы такой? — набычившись спросил унисол.
— Сэр! — ещё раз командным тоном рявкнул мужчина. — Я уже сказал, при обращении к старшему по званию добавляйте «сэр». Я — бригадный генерал Джордж Клинт.
— Мне ни о чём не говорит это имя, сэр — произнёс в ответ унисол.
— Я командующий пятой группы корпуса «зелёных беретов», к которому относится отделение Л-356. То самое отделение, которым командовал сержант Эндрю Скотт.
Унисол на мгновение замер. Он ничего не понимал. Что всё это должно означать?
— Но я — сержант Скотт, сэр, — отрапортовал он.
Фигура сделала несколько шагов вперёд, выходя в полоску лунного света и унисол увидел мужчину лет тридцати пяти-тридцати семи. Губы его были упрямо сжаты, острые скулы и хрящеватый нос действительно делали его похожим на фотографию, которую Ти-Джей. Хэлуэй когда-то видел в газетах. Только этот человек казался немного постарше. И стальные глаза, упрямо глядящие в лицо сержанта. И короткая стрижка, и погоны бригадного генерала. Над левой бровью две скрещенные молнии.
— В таком случае, сержант Скотт, встать смирно! — приказал генерал.
Скотт, скорее повинуясь некоему внутреннему импульсу, чем сознательно, вытянулся по струнке, прижав кулаки к бедрам и чуть отставив локти.
— Назовите свой личный номер, — выдохнул генерал.
— Мой личный номер Е-С-183, сэр!
Генерал сделал два шага вперед, практически вплотную подойдя к унисолу. Едва не касаясь своим лицом лица Джи-Эр-13, он жестко, чеканя слова, ответил:
— У сержанта Скотта другой личный номер, сынок.
Унисол почувствовал, как тело его покрывают капли пота. Он физически ощущал жар, разливающийся по мышцам. Это могло означать только одно: температура поднимается. Скоро ему понадобится холод. Он и так выдержал дольше, чем рассчитывал. Двое с лишним суток.
— Я знаю свой личный номер, сэр, — спокойно и чётко ответил Скотт. — Е-С-183, сэр!