– Ага.
– Вот и славненько. Даже до суда дело не дойдёт. Без судимости отпрыгнешь. Так устраивает?
– Устраивает.
– Только запомни, что мы тебе не просто так помогаем. За тобой теперь должок. Так что свинтить по-тихому у тебя не получится.
– Да понял я всё. Не собираюсь я на лыжи вставать. Если работа оплачиваемая, то зачем мне такой шанс упускать.
– Ну и отлично. Будет тебе работа. Не сомневайся. Что сказать нужно?
– Спасибо.
– Да не спасибкай ты. Здесь это не принято.
– Ой, извини. Благодарю.
– Да не извиняйся ты, чудило. Да ну тебя в жопу, Слива наливай, чего мёрзнешь?
Вскоре всё произошло именно так, как и предполагал Юрий Семёнович. Следователь Валиков Пётр Ильич, в работе которого находилось дело Александра, очень удивился, увидев на пороге своего кабинета известного адвоката. Приветливо и хитро улыбнувшись, он поднял со стула своё грузное тело и, протягивая для приветствия холёную кисть руки, сладким голосом спросил:
– Какими судьбами, уважаемый Леонид Соломонович? Вроде бы я не веду дел с вашими клиентами.
– Ошибаетесь, Пётр Ильич, ошибаетесь, голубчик! Мы ведь не только богатых и успешных призваны защищать. Долг адвоката – помогать юридически неграмотному населению и не допускать суда над невиновными, уберегая их тем самым от вашего полицейского произвола.
Леонид Соломонович с нескрываемым удовольствием наблюдал за поведением собеседника. В свои пятьдесят пять лет он имел колоссальную адвокатскую практику, но подобные сцены были очень редки. Не каждый день он мог позволить себе откровенно издеваться над органами следствия, и не каждый день ему попадался вот такой ленивый и необразованный работник следственного аппарата, как Пётр Ильич Валиков.
Удивлённо подняв брови, следователь вновь занял своё место за столом и настороженно спросил, надув для солидности пельменеобразные губы:
– Что вы этим хотите сказать?
– Да, пожалуй, ничего больше! Если вы не возражаете, то я хотел бы встретиться со своим подзащитным и ознакомиться с материалами его дела.
– И кто же ваш клиент?
– Симонов Александр Валерьевич.
Валикову показалось, что он ослышался. Он мог ожидать всё что угодно, но только не это. Квалификация адвоката Карцева ему была очень хорошо известна, и, почувствовав, как стопроцентное дело уплывает из-под его носа, он растерянно спросил:
– Но позвольте, там всё предельно просто. Задержанный во всём сознался, он сам нас вызвал, тут нет никаких трудностей. Это дело готово для передачи в суд.
– Погодите, Пётр Ильич, у нас по закону каждый подозреваемый, а уж тем более подследственный, имеет право на адвоката. Насколько мне известно, Симонов от этого права не отказывался, а значит, по закону его кто-то должен защищать.
– Да, но зачем адвокату с вашей квалификацией заниматься этим бухариком? Мы ему предоставим бесплатного адвоката.
– А кто вам сказал, что я предоставляю своему подзащитному эту услугу платно?
– Но тогда я вообще не понимаю, зачем вам нужна эта канитель.
– В нашей профессии, молодой человек, есть такое понятие, как чувство долга. И поверьте мне, сейчас мною движет именно это чувство, чувство справедливости и забота о ближнем. Мне кажется, что мой подзащитный полностью невиновен.
– Да, но он во всём сознался.
– Да перестаньте, знаем мы ваши методы. Интересно, в любовной связи с Каплан и покушении на Ленина он у вас тоже уже сознался? Давайте смотреть на дело с профессиональной точки зрения.
– Давайте.
– Предоставьте мне доказательства его вины, и я сниму перед вами шляпу. Хотелось бы взглянуть на заключения судмедэкспертов и само орудие преступления с его отпечатками пальцев.