– Ты, Саша, футбол любишь?
– Да не особо как-то, – пожав плечами, произнёс Александр.
– Вот и я не особо как-то. А знаешь, какое бабло они гребут? Да за такое бабло они рвать и метать должны перед нами, перед своими болельщиками! А они спят и видят, как за бугор свалить, от родной страны подальше. Сколько людям ни плати, а у всех одно и то же в итоге на уме. Верно я говорю?
– Я не знаю, наверное.
– Чё, хочешь сказать, тебе пару лимонов зелени прикарманить не в кайф было бы?
– Не знаю, я не думал об этом.
– Зря, подумай на досуге. Теперь у тебя есть время подумать.
Александр тяжело вздохнул и, соглашаясь, кивнул головой. Его собеседник взял паузу в разговоре. Он достал пачку сигарет и, закуривая, пристально следил за парнем. Александр, задумчиво покачиваясь, смотрел в одну точку. Он совершенно не понимал, куда клонит пожилой уголовник с разрисованным тюремными татуировками телом.
Пауза затягивалась. Выкуренная сигарета, смятая в грязной кружке, затухала, источая слабую струйку вонючего дыма, и казалось, что Семёныч уже совсем забыл, о чём хотел поговорить с ним.
Осторожно подняв глаза, Александр взглянул на своего собеседника. Пахан пронзил его своим колючим взглядом и, неожиданно улыбнувшись, произнес:
– Я тут за тебя перетёр кое с кем. Справочки навёл. Ты у нас, оказывается, в Чечне служил.
Ошарашенный осведомлённостью собеседника, Александр утвердительно кивнул головой. Семёныч продолжил:
– Прапорщиком, значит, был. Стреляешь хорошо. Подрывное дело знаешь.
Александр оторопел. Он не мог понять, откуда этот пожилой уголовник мог о нём всё так быстро узнать. Словно прочитав его мысли, пахан ухмыльнулся и продолжил:
– Ты, Саша, ничему не удивляйся тут. У нас связь лучше, чем на воле работает. Сам скоро всё поймёшь. Да, кстати, если хочешь, то можешь позвонить старушке маме, успокоить её, что у тебя всё ровно.
После этих слов Семёныч положил перед собой трубку мобильного телефона. Александр уставился на неё, словно на предмет из другой жизни, и, немного подумав, ответил:
– Нет, спасибо. Я не хочу, чтобы она волновалась. Она не знает, что я здесь.
– Это правильно. Молодец, стариков беречь надо. Только всё равно узнает рано или поздно. По мокрой статье срок долгий.
– Я пока не готов.
– Ну ничего. Кстати, а какая овца тебя мусорам слила?
– Я сам.
– Как так?
– Вот так. Пришёл домой, водки выпил, позвонил в полицию и сознался во всём.
Семёныч удивлённо посмотрел по сторонам и, обращаясь к своему товарищу, заметил:
– Ты видал, Слива? Народ сам на себя ментам семафорит. За них работу всю делает. Те сидят по кабинетам, булки мнут на стульях, звонка от бедолаг ждут.
Слива, криво ухмыльнувшись, замотал головой и, поддерживая разговор, произнёс:
– А что с него взять, он ведь сам погонник, форму таскает. Вот мусорам и помогает.
– Ладно тебе, не кипятись. Мент менту рознь. Одни по болотам и горам скачут, жизнью рискуют, а другие тут нас прессуют. Народ на рынках обирают и жиреют.
– Всё равно, кто погоны носит – свиньи все, а свиней на нож ставить надо.
Пропустив его последнюю реплику мимо ушей, Семёныч вновь обратился к Александру: