София пожала плечами и подошла ближе:
— Обыкновенно. Встать и смотреть. Я в первый же вечер им сказала: «Пусть кинет камень тот, кто без греха». Никто не кинул. — Она засмеялась. — Может, потому что мы тогда были под землёй и камней под рукой не было.
Ливия впервые за долгое время слабо улыбнулась. На щеках всё ещё были следы слёз, но уголки губ дрогнули.
София села рядом и продолжила:
— Сейчас у нас есть приоритет. Мы медики. А это, между прочим, самая нужная профессия в новом мире. Так что… этим мы и искупаем свою вину. Им придётся потерпеть. — Она вновь хмыкнула, на этот раз с вызывающим огоньком. — А я вообще считаю, что нам надо ещё и зарплату вернуть, с учётом надбавки за риск. И отпуск, желательно, в тишине.
Эд усмехнулся, качнув головой:
— Ты изменилась, София.
Она прищурилась:
— Я просто приняла правила новой игры. Живу по-новому… и вам советую. Особенно тебе, Ливия. Начни с малого — прими душ. А потом иди в столовую. Сегодня Марта варит свою фирменную кашу. Все очень беспокоятся за тебя. Будут рады тебя увидеть.
Ливия медленно кивнула:
— Думаю, я уже могу контролировать себя. Смирительная рубашка больше не нужна.
София хлопнула в ладоши:
— Ну и отлично! А то я уж думала, пропущу вылазку. Оскар сказал, что нашли ящики с припасами. Сейчас собираются ехать за ними — и я ещё успеваю!
Она резко встала, отряхнула колени и уже на бегу бросила:
— Всё, хватит хандрить. Меняй свою жизнь не ради себя — ради того, кто внутри тебя. А ещё, как вернусь, загляну в библиотеку — подберу тебе книжки для будущих мам. Освежишь информацию.
— Благодарю за консультацию, доктор. — хмыкнула Ливия, уже более живо.
— Да пожалуйста, пациентка. — София подмигнула, махнула рукой и вылетела из комнаты, взметнув воздух своим резким движением, как порыв ветра, — спешила наверх, боясь опоздать к машине.
Ливия осталась с Эдом в тишине, но теперь эта тишина была мягкой, почти уютной. Она подняла взгляд и впервые за сутки в её глазах не было пустоты.
— Странная у нас жизнь, да? — тихо сказала она.
Эд кивнул и сжал её руку:
— Да, но она всё ещё жизнь.
— Она изменилась после Вантауна, — тихо проговорила Ливия, глядя в пустоту. — Наверное, что-то внутри у неё щёлкнуло… как переключатель.
Она замолчала, стиснув пальцы.
— Вот бы у меня так… — добавила спустя мгновение. — А у меня сердце… будто рвётся. По Джулии. Хочется просто лежать и… плакать.
Эд сел рядом, обнял её за плечи.
— Ливия, я тоже не железный. — Его голос был хриплым от сдерживаемых чувств. — У меня внутри тоже буря. Просто… я не умею, как ты. Не умею кричать, плакать. Всё держу в себе. Но правда в том, что мы оба потеряли не просто близкого человека. Мы потеряли часть себя.
Он немного помолчал, стиснув губы, затем посмотрел ей прямо в глаза:
— Но, может, кто-то там наверху… решил хоть чуть-чуть нас поддержать. Не дать сойти с ума от горя. И послал нам чудо.
Эд мягко, но крепко прижал Ливию к себе.
— Спасибо тебе. За нашего малыша. За то, что ты держишься. Я люблю вас обоих. И теперь… — он выдохнул, — теперь надо жить ради него. Или неё.