Глаза закатились от удовольствия, которое ударило по ней. Она застонала, втягивая ещё один глоток его небесной эссенции. Прямо из его тела это было гораздо лучше. Кровь пульсировала жизнью, наркотической сущностью, которую девушка могла получить только от него. Ава больше никогда не хотела пить его кровь из чашки.
Только прямо из него, всегда из него.
Стон наслаждения Маалика вибрацией прошёл по его телу, вырывая из оцепенения. Её глаза расширились, и она подняла голову, страх ударил по ней, заставляя застыть на месте, глядя на него.
— О боже, Маалик, я не хотела… О боже, прости… — она не собиралась пить его кровь без разрешения.
— Бери. Бери всё, что тебе нужно. Я твой, — от него волнами исходило желание, а чёрные глаза смотрели на неё с неземным голодом.
От этого взгляда она снова растаяла, поднялась на коленях и склонила голову ближе. Маалик поймал её губы, целуя так яростно и страстно, что Ава захотела его сильнее, чем когда-либо хотела что-либо в своей жизни.
Ава забралась к нему, продев ноги под подлокотники так, что оказалась верхом. Её шорты промокли, когда она села ему на колени, и тепло его эрекции потёрлось о её лоно. Девушка обвила руками его шею, глубоко целуя, и покачнула бёдрами, скользя по всей его длине.
Они застонали вместе, когда она снова и снова медленно двигала бёдрами, пока оба не начали тяжело дышать, покрытые потом.
— Сними их… сними с себя одежду, — прошипел Маалик, когда она снова резко двинула бёдрами ему навстречу.
Ава сорвала с себя шёлковую майку и отбросила прочь, желая почувствовать его кожу на своей. Через секунду её шорты и трусики исчезли, и она потёрлась о его эрекцию, заставив их обоих задрожать от нужды при этом касании. Ава зависла над ним, головка коснулась её входа. На секунду её охватила паника, но Маалик двинул головой, впился губами в её губы и вырвал из неё поцелуй, от которого скручивались пальцы на ногах, и вся паника исчезла, когда она медленно приняла его в себя.
Сантиметр за сантиметром она опускалась ниже, пока Маалик целовал её щёки, шею, губы, постоянно что-то шепча на смеси английского и… румынского, возможно? Ава не была уверена. Маалик восхвалял её, говорил, какая она прекрасная, как сильно он хочет её, как сильно она ему нужна. Наконец, когда Ава приняла его полностью, она двинулась. Покачнула бёдрами, вырывая стон и из Маалика, и из себя самой. Её тело растаяло для него, когда она приподнялась и резко опустилась обратно, не в силах остановиться, не в силах больше сдерживаться.
Удовольствие взорвалось в ней, когда она поднялась и сделала это снова, и снова, быстрее, отчаяннее прежнего. Она вращала бёдрами, держась за плечи Маалика, впиваясь когтями в его плоть, и скакала на нём жёстче. Они оба задыхались, выкрикивая имена друг друга, пока внутри неё начинало нарастать удовольствие, не похожее ни на что другое.
— Позволишь мне коснуться тебя? — прорычал Маалик, пригвоздив её звериным взглядом, пока девушка резко опускалась на него, обезумевшая от наслаждения, не способная ясно мыслить, поглощённая ощущением его твёрдого тела у своего. — Мне нужно коснуться тебя, — взмолился он, яростно двигаясь под ней, подстраиваясь под её толчки.
Она хотела его руки на себе, хотела, чтобы он касался её, держал её.
— Нет, — солгала она, пытаясь притвориться, что всё ещё держит контроль, хотя тот уже давным-давно вылетел в окно.
— Ава, боги тебя побери, дай мне разрешение, скажи, что я могу, — взмолился вампир, пока она вырывала из него очередной стон, запрокидывая голову и глядя в потолок в бездумном экстазе, продолжая двигаться на нём, ища разрядку, в которой отчаянно нуждалась. — Ава!
То, как он произнёс её имя, заставило её резко опустить голову и посмотреть на него, не сбавляя темпа и держась за него крепче прежнего.
Чего он снова хотел? Прикасаться. Да, я хочу, чтобы он касался меня.
— Да, — простонала она, бесстыдно двигаясь на нём, не видя ничего опасного в том, чтобы сказать «да», когда он всё равно не мог пошевелиться.
Ава на секунду сбилась, когда лицо Маалика потемнело, а клыки обнажились. В тот же миг он поднял руки, дерево раскололось, щепки полетели во все стороны, цепи разорвались и упали на пол.
Глаза Авы расширились, но она едва успела осознать, что, блядь, только что произошло, потому что Маалик превратился в размытое пятно, обхватил её мощными руками за талию, и в мгновение ока она уже приземлилась на спину на кровати, а Маалик оказался сверху.
Он двигался над ней, его глаза были темнее ночи и не отрывались от её. Страх, о существовании которого она даже не подозревала, исчез, когда он снова двинулся, и по её телу пронеслось только чистое наслаждение. Маалик наклонился, впиваясь в её губы обжигающим поцелуем, и начал входить в неё и выходить в захватывающем дух темпе. Ава цеплялась за него, ногти глубоко впивались в его спину, а мышцы перекатывались над ней. Он отстранился лишь затем, чтобы движением, от которого её сердце едва не разорвалось, нежно, с любовью поцеловать её левую щёку.
Ава знала, что он целует след от укуса, уродовавший её кожу, а потом он сдвинулся и поцеловал отметину на правой щеке. Его взгляд обжигал, когда он отстранился и посмотрел на неё с таким собственническим желанием, что она невольно растаяла ещё сильнее. Она вздохнула, цепляясь за него так, как не цеплялась ни за что в своей жизни.
— Такая прекрасная, — хрипло произнёс он, двигаясь в ней.
Восторг расцвёл глубоко внутри, пока они двигались как единое целое. Она вот-вот взорвётся.
Маалик простонал её имя, толкая Аву за грань, и она вцепилась в него крепче, а его темп нарастал, пока наконец не осталось ничего, кроме взрыва звёзд, пронёсшегося по каждой части её тела. Девушка выкрикнула имя Маалика, пока он продолжал врываться в неё, создавая новый взрыв удовольствия, вырывая из её тела ещё один оргазм, из какой-то глубины её сломанной души.
И как раз когда ей показалось, что она больше не выдержит, Маалик прорычал её имя, и наслаждение поглотило каждую её частицу. Он рухнул на неё, тяжело дыша, а её рваное дыхание совпало с его, пока она медленно возвращалась с высоты своего оргазма.
Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного тому, что только что произошло между ними. Никогда ещё мужчина не заставлял её чувствовать себя настолько в безопасности, настолько желанной, настолько… любимой. Маалик только что доказал Аве, что прикосновений ей больше не нужно бояться. Напротив, ей казалось, что он, возможно, пробудил в ней что-то глубоко внутри, что-то, о чём она даже не подозревала. Похоже, она могла пристраститься к этому бессмертному, и ей не было стыдно признать, что она жаждала его и его крови сильнее, чем когда-либо жаждала чего-либо в своей человеческой или бессмертной жизни.
Маалик лежал в постели, глядя в потолок, полностью удовлетворённый во всех смыслах. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал такое умиротворение. Ава, вместо того чтобы лежать на своём обычном месте на другой стороне кровати, спала под одеялом, растянувшись поперёк его тела, положив голову ему на грудь, измотанная.