Она сделает это для него, ей нужно сделать это для него, и с этим Ава наклонилась и поцеловала Маалика со всей любовью, страстью и душевной болью, которые к нему испытывала, ничего не сдерживая.
Огонь вспыхнул глубоко внутри, когда Маалик ответил ей таким же яростным поцелуем, его руки обвились вокруг её талии и притянули к нему, пока он наклонялся вниз, углубляя поцелуй. Она застонала, дрожь удовольствия пронеслась по ней, и голодное рычание Маалика ответило ей. Она провела руками по его плечам и выше, к шее, запустила пальцы ему в волосы и удерживала рядом, не разрывая поцелуя и не выныривая за воздухом, пока его язык пожирал её рот.
Её тело отзывалось так, словно она знала Маалика всю жизнь, словно сама её душа знала этого ангела, этого вампира, этого короля, и это пробуждало глубокий, неутолённый голод, какого она прежде никогда не испытывала, голод по нему, который был даже сильнее кровавой жажды, способной захлестнуть её.
Его ладонь скользнула под её майку, и тепло его кожи на её коже заставило девушку растаять в его теле. Её собственные руки спустились по его спине, нашли край его рубашки. Она скользнула под ткань и вверх по его спине, по твёрдым, отточенным мышцам и грубой, покрытой шрамами коже, оставляя её задыхающейся от желания.
— Боги, Ава, я так давно этого хотел, — пробормотал Маалик, прерывая поцелуй, чтобы провести обжигающими губами вниз по её шее.
Она почувствовала лёгкое касание его клыков, и это свело её с ума, когда она потёрлась телом о него. Маалик застонал, и она почувствовала, как его эрекция коснулась её живота. Его руки обхватили девушку, прижимая к себе крепче.
Она тут же застыла, нервы прорвались сквозь похоть, захватившую её. Ава почувствовала, как Маалик тоже замирает, прежде чем он отстранился и уставился на неё своими абсолютно чёрными глазами. Она хотела его. В её разуме, теле или душе не было ни капли сомнения, что она хочет этого мужчину внутри себя. Но разум кричал воспоминаниями о том, как её удерживали, о руках, которые её держали.
— Ава? — спросил Маалик, хмурясь от тревоги, его ладони уже лежали на её щеках.
Нет, — приказала она себе, запихивая воспоминания глубже, запихивая страх, который пытался прорваться внутрь. Маалик не был чудовищем. Она видела это по тому, как он смотрел на неё, со всей тревогой мира, вместе с желанием и потребностью. Он сохранит её в безопасности, он будет поклоняться её телу, а не причинять ему боль… никогда не причинит боль ей.
Медленно Ава убрала его руки и мягко наклонилась, коснувшись его губ поцелуем.
— Маалик, я хочу кое-что попробовать… кое-что, что поможет мне… чувствовать себя безопаснее, — застенчиво сказала она.
Ты справишься.
Маалик склонил голову набок, и на его красивом лице мелькнуло лёгкое замешательство.
— Ты мне доверяешь? — спросила она, снова целуя его в губы, на этот раз задерживаясь дольше, и её тело снова расслабилось, когда он ответил на поцелуй.
— Да, — прогудел его низкий голос без колебаний у её губ.
Ава улыбнулась порочной улыбкой, от которой почувствовала себя больше похожей на прежнюю Аву, чем за всё последнее время. В её голове проносились образы того, как Маалик зацеловывал её до беспамятства тогда, в клубе, как жадно двигался вниз по её телу, целовал, вырывая из неё самый мощный оргазм в её жизни.
Её улыбка стала шире.
О да, она сделает это.
— Ава, ч…
Ава приложила палец к губам Маалика, заставляя его замолчать, и медленно, соблазнительно поднялась между его ног, позволяя другой руке скользнуть вверх по его груди.
— Не двигайся, — прошептала она и исчезла прочь.
Она появилась в тренировочной комнате, нашла то, что ранее спрятала под столом, заваленным тренировочным оружием, и меньше чем через секунду уже снова стояла перед Мааликом.
— Для чего они? — его хмурость стала глубже.
Ава улыбнулась, стоя перед Мааликом. Его глаза снова стали того прекрасного изумрудно-зелёного цвета, на котором она была помешана, а в руках она держала два комплекта тяжёлых цепей.
— Для тебя.
— Что значит для меня? — настороженно спросил он.
Она уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой сексуальной, такой сильной… такой контролирующей ситуацию. И ей это нравилось.
Ава чувствовала, как желание снова поднимается, усиливаясь вдесятеро. Мысль о том, чтобы связать Маалика, о том, что этот сильный мужчина будет скован и беспомощен перед каждой её прихотью, возбуждала её так, как ничто прежде.
Делало ли это её сумасшедшей, сломанной психопаткой?
Может быть?