— Господи, нет, этого не может быть…? — сказал Роман, падая на колени рядом с бессознательным ангелом, наклоняясь и поворачивая лицо мужчины, чтобы рассмотреть его ближе.
Тёмные волнистые волосы ангела наполовину закрывали лицо, и Роман откинул их в сторону.
— Что такое? Кто это? — спросил Маалик, не видя лица достаточно ясно.
Роман повернулся и посмотрел на Маалика, а тот замер, поражённый слезами в глазах брата.
— Это Михаил. Архангел Михаил, — прошептал он.
Глаза Маалика расширились, и он покачал головой.
— Не может быть… Всевышний никогда бы…
Роман снова посмотрел вниз на ангела.
— Это он. Михаил, — сказал он, и голос его звучал измученно.
Маалик опустился на колени рядом с братом. Их обоих настолько захлестнули эмоции, что ни один не мог заговорить. Что могло заставить Всевышнего сбросить своего самого любимого ангела с Небес… из его дома?
Маалик мог лишь оцепенело смотреть вниз на Михаила, пока они с Романом стояли на коленях в тлеющих углях падения их брата, а вокруг слышался только ветер, шевеливший новые чёрные перья на крыльях Михаила.
Ава проснулась от звука тихо закрывшейся двери. Она и не поняла, что уснула, но день изматывающих тренировок вырубил её в тот самый миг, когда голова коснулась подушки. Девушка лежала неподвижно, слыша, как Маалик бесшумно движется по комнате, и сердце её ускорилось от мысли, что он ляжет на кровать, так близко к ней. От одной этой мысли её тело ожило.
Но он не лёг в постель.
Она нахмурилась, глядя в освещённую огнём комнату, спиной к Маалику.
Что он делает?
Она перевернулась и приподнялась на локтях.
Маалик сидел перед камином, опустив голову в ладони, и всё его тело застыло в напряжении среди теней от пляшущего пламени.
Он выглядел таким сломленным.
Ава сбросила с себя одеяло, прохладный воздух коснулся её обнажённых ног. Она нарочно надела в постель один из своих шёлковых комплектов с майкой и шортами в тон. Цвет был кроваво-красным. Ей казалось, что это подходит для того, что она задумала, или, точнее, для того, что собиралась попытаться сделать. Но теперь все эти мысли вылетели из головы, когда она поспешила к вампиру и опустилась перед ним на колени.
Ава не видела его лица. Он закрывал глаза руками, сгорбившись.
— Маалик? Что случилось? — мягко подняв руку, она обхватила его запястье и потянула за ладонь. Маалик опустил обе руки себе на колени и откинулся на спинку кресла.
Его глаза были полны призраков прошлого, а лицо стало маской такой глубокой печали, что у неё заболело в груди.
— Ава, я тебя разбудил? Прости, пожалуйста, возвращайся… — его слова оборвались, когда он замер, а его взгляд скользнул по её телу, отмечая, во что она одета.
— Нет, скажи, что случилось? — спросила она с тревогой, приподнимаясь на коленях и наклоняясь к нему ближе.
Ава положила ладонь ему на левую щёку, заставляя посмотреть на неё. Он прижался к её руке, глаза закрылись всего на мгновение, а затем снова открылись и пригвоздили её самым душераздирающим взглядом, который она когда-либо видела.
— Заставь меня забыть, Ава, хотя бы на мгновение. Заставь меня забыть боль, пытки. Заставь меня забыть зло. Заставь меня забыть эти… воспоминания, — прошептал он.
Её сердце разлетелось вдребезги.
Он был таким сломленным, таким измученным, ему так больно, что она едва могла это вынести. В этот миг они были одинаково сломаны, и она знала это увереннее всего на свете. И она хотела, она была готова заставить его забыть, заставить его почувствовать себя лучше, почувствовать себя любимым. Она тоже хотела этого, хотела, чтобы этот сломленный бессмертный забрал её боль, забрал её воспоминания о прошлом и стёр их, пусть даже лишь ненадолго.
Глядя ему в глаза, Ава почувствовала, как её собственные наполняются слезами от голой, неприкрытой эмоции, отпечатавшейся на его лице.