— Что? Больше никого нет? — спросила она с печальной гримасой.
Шарлотта медленно покачала головой.
— Нет, больше никого, — прошептала она, глядя на Аву с лёгкой настороженностью.
Взгляд Авы скользнул вниз, к животу Шарлотты. Майка задралась, и она увидела размазанную кровь и пять порезов от когтей вампира. Все следы её кровавой жажды исчезли, а тревога обрушилась на неё, как холодная каменная стена.
— О боже, ребёнок! — в панике вскрикнула Ава, поднимаясь и бросаясь к Шарлотте.
Роман теперь стоял на коленях, и его огромные руки бережно осматривали её раны. Шарлотта положила руку Аве на плечо и ободряюще улыбнулась.
— Ава, я в порядке. Благодаря тебе.
Девушка моргнула, глядя на неё в замешательстве.
— Ты спасла ребёнка, Ава. И меня, — сказала ей Шарлотта с ухмылкой. — Ты до усрачки напугала этих парней… прежде чем выпить их, — Шарлотта нервно хихикнула.
От слов подруги её затопило облегчение. Паника отступила до уровня, который она уже могла вынести.
— Я всё равно думаю, что тебе нужно показаться врачу. Проверить ребёнка, — сказала ей Ава.
Роман поднялся, возвышаясь над ними обеими. И только сейчас Ава заметила, насколько сильно он и Маалик похожи, разве что у Романа глаза были голубые, а не зелёные.
— Согласен. Тебе нужно к врачу, — сказал он, и его лицо исказилось тревогой.
Шарлотта закатила глаза.
— Ну вот, началось. Мне и Романа хватает. Не хватало ещё, чтобы и ты туда же, Ава.
Роман уже открыл рот, собираясь что-то сказать, когда в комнату вошёл ещё один мужчина. Ава вспомнила, что его звали Феникс. Она заметила, что теперь её разум работал куда яснее. Она уставилась на два длинных шрама, тянущихся по его лицу.
— Роман, тебе нужно выйти наружу. Это Маалик. А̀ну что-то с ним сделал. Мы не можем его разбудить, — сказал ему Феникс, и лицо у него было жёстким.
— Иди, — сказала ему Шарлотта. Роман быстро поцеловал её в щёку и выбежал из комнаты, а Феникс последовал за ним.
Ава почувствовала укол в груди.
Маалик ранен?
В сознании мелькнули его зелёные глаза, и по ней прокатилась успокаивающая волна. Она не знала, что именно было в нём такого, но рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Когда сегодня ночью он пришёл разбудить её от кошмара, он успокоил её, а потом остался рядом, оберегая её сон. Это был первый раз с тех пор, как её забрали несколько месяцев назад, когда она спала крепко и безмятежно. И она знала, что это из-за него, потому что именно он заставил её почувствовать себя в безопасности.
Она впустила А̀ну в дом Маалика, и теперь с ним что-то случилось, и девушка знала, что во всём виновата она. Просто находясь здесь, она подвергла всех опасности. Шарлотту, ребёнка, Маалика. Остальных ангелов. А что, если во время этого нападения пострадали и другие? Мысль о том, что кого-то из них могли убить лишь потому, что они были так добры и приняли её к себе, была невыносима.
Вот и всё.
Ава решила.
Она не может оставаться в этом особняке. Если с Мааликом всё будет в порядке, тогда она примет его предложение и уедет в Румынию. Только так можно быть уверенной, что А̀ну оставит это место в покое и что Шарлотта с малышом будут в безопасности. Ей просто нужно дождаться и узнать, что случилось с Мааликом. Ава молилась, чтобы с ним всё было хорошо. Иначе она уже не знала, что ей делать и куда идти.
Оглушительный рёв тысяч демонов, наблюдавших внизу, превратился в белый шум, когда запах его горящей кожи ударил по его чувствам. Рот Маалика наполнился кровью, его зубы впились в нижнюю губу, когда он стиснул челюсти, пытаясь всеми силами не закричать от мучительной боли Адского Пламени, которым демонические стражи прижигали его раны, закрывая их там, где когда-то были его прекрасные крылья.
Но боль не ограничивалась только его спиной. Она начала распространяться. Когда жгучее Адское Пламя понеслось по его венам, выжигая каждый мускул и каждую частицу, из которых состояло его тело, боль стала невыносимой. Она была страшнее, чем когда его крылья вырывали из плоти.
Он зажмурился в последней попытке отгородиться от боли, но это не помогло. Он открыл рот и закричал в му̀ке, теперь боль распространилась по всему его телу. Его крики становились всё громче. Он уже не мог их сдерживать, пока стражи сильнее вдавливали пылающие факелы в его раны, и их смех звенел у него в ушах, а полчища демонов внизу начали ликовать, наслаждаясь его пыткой. Празднуя его боль и страдания.
Перед глазами всё поплыло, чёрные точки замелькали в поле зрения. Он сейчас потеряет сознание, и ничего не сможет с этим сделать. Он издал последний рёв из самой глубины груди, пытаясь вырваться, но движение заставило боль вспыхнуть сильнее всего, что его тело когда-либо испытывало, сильнее любой границы, которую его разум и душа были способны выдержать. А потом он рухнул вперёд, и тьма поглотила его.