Он обыскал замок, разрывая всё вокруг, проверил каждый метр территории, прежде чем вернуться обратно в их комнату, где разрушения, которые Ава устроила в своей сердечной боли, кричали ему в лицо обвинением.
Он скрыл от неё правду. В её голове это будет выглядеть так, словно он обманул её, сыграл с ней в больную, извращённую игру. Так же, как А̀ну играл с ней.
Он сломал её.
Ту, кого пытали, чьим телом и душой злоупотребляли, а потом убили, только чтобы вернуть обратно и снова использовать и мучить. Он должен был дать ей чувство безопасности, должен был всегда быть честным, всегда защищать её.
Он сломал её, и теперь она исчезла.
Шум города был слишком громким для Авы, пока она стояла в своей старой спальне в крошечной квартирке, которую они делили с Шарлоттой. Шарлотта объяснила ей, что Роман продолжал вносить платежи, а квартиру оставили нетронутой на случай, если она найдёт дорогу домой.
Ава не переступала этот порог с той ночи, когда её забрали. Она даже не могла вспомнить, почему не вернулась сюда, даже за своими вещами. Это просто вылетело у неё из головы. Произошло слишком многое. Её жизнь изменилась настолько резко, что она уже и близко не была той девушкой, которая жила здесь. Комната всё ещё была в беспорядке, одежда валялась повсюду, хотя старое кровавое пятно на полу у двери она не пропустила. Ава не знала, что здесь произошло, но было ясно: кто-то пострадал.
Она подошла к шкафу, проводя пальцами по одежде, которую когда-то так любила. Чего-то не хватало, и её розовый чемодан тоже исчез. Она остановилась на выцветшем чёрном худи «Stranger Things» с надписью «The Hellfire Club» на груди, и лёгкая улыбка тронула её губы при воспоминаниях о том, как они с Шарлоттой купили одинаковые толстовки. В голове мелькнула ностальгия по тем, кем они были раньше, и по простой жизни, которую они выстроили для себя.
Просто две юные девчонки с большими мечтами, без единой заботы в мире, кроме попыток найти квартиру побольше.
Она фыркнула.
И посмотрите на них теперь.
Ни одна уже не человек, обе пьют кровь, а Ава, по всей видимости, зеркальное отражение какой-то тысячелетней мёртвой вампирши. Ярость поднялась так быстро и так яростно, что Ава содрогнулась от этого ощущения. Она никогда не была такой злой, никогда не чувствовала такой волны эмоций, как сейчас. Она знала, что это потому, что всё ещё привыкает к новому телу, к новым перегруженным чувствам.
Но она была так зла на Маалика.
Она перегнула палку?
Возможно.
Но пошёл он на хрен за то, что не сказал ей.
Как он мог скрыть от неё нечто настолько… важное? Была ли она Илиной, возрождённой, но без воспоминаний? И как ей вообще узнать такое? Ава не хотела кричать на него, не хотела толкать его. У неё заболело сердце, когда она отправила его в полёт, увидев боль в его глазах, страдание от того, что она так расстроена.
Ава без сомнений знала, что Маалик заботится о ней. Чёрт, он сказал, что любит её… любит её. От воспоминания об этих словах в груди затрепетали бабочки.
Она стянула худи с вешалки и надела его поверх рубашки, которая была на ней. Одно только его ощущение успокаивало. Жужжание привлекло её внимание, когда телефон завибрировал в кармане. На экране высветилось имя Шарлотты.
— Эй? Всё в порядке? — встревоженно спросила Ава.
Подруга была так близка к родам, что Ава настораживалась каждый раз, когда та ей звонила.
Она услышала, как Шарлотта поморщилась по телефону.
— Григори, притормози, — рявкнула Шарлотта в трубку. — Всё в порядке.
— Нет, нет, не в порядке! Она рожает! — в панике крикнул на заднем плане голос Григори.
— Что? — практически заорала Ава.
— Заткнись и притормози, блядь, — снова прорычала Шарлотта Григори.
Ава прямо представила, как огромный воин паникует и виляет между машинами.
— Я не рожаю! Григори ведёт себя как типичный мужик и перегибает. У меня просто небольшие боли, ничего серьёзного. Но я заставила Григори отвезти меня в ковен Кассандры, чтобы ведьма меня осмотрела, вот и всё, — успокаивающе сказала Шарлотта.
— Где ковен? Как мне туда добраться? — встревоженно спросила Ава. — Я в Лос-Анджелесе, в нашей старой квартире, — объяснила она.