– Может, тебе лечь, Айрис, наверстать недосып? – спрашиваю я.
Она качает головой.
– Не могу больше. От долгого лежания начинает болеть голова, а в спальне сегодня холодно как никогда. Где Джон?
– С Агнес.
– Может, принесешь его? Я бы хотела его увидеть.
В ее глазах любопытство. Наверно, она гадает, почему я не проявляю к ребенку особого интереса.
– Он, скорее всего, спит.
Я представляю, как малыш, подтянув колени, свернулся калачиком под одеялом, или лежа на спине раскинул руки, раскрыл ладони и ждет, что мир вложит ему в них свои дары. Как бы я хотела, чтобы так было всегда.
Айрис печально вздыхает и идет к окну, за которым дождь превратился в налипающий на стекло мокрый снег. Даже как следует одевшись, трудно не замечать холод. Помолчав, Айрис спрашивает:
– Эдвард рассказывал тебе о гардбриджском стеклянном шаре?
– А что это? – спрашиваю я.
Айрис сияет.
– Похоже, он действительно мало что обо мне рассказывал. Я использую его во время сеансов. Первые мисс Стоунхаус, три сестры, сделали его, чтобы после смерти их души могли встретиться и вернуться сюда.
В мысли о том, что мертвые могут возвращаться при помощи каких-то материальных приспособлений, сквозит такая наивность и самообман, что мне опять становится жалко Айрис.
– Как это возможно?
– Точно не знаю. Вроде бы шар создает канал, по которому души могут перемещаться из одного мира в другой, но благодаря ему духи способны со мной общаться не только во время сеансов. Возможно, не будь шара, я вообще не могла бы похвастаться никакими способностями.
– Значит, на сеансах ты призываешь тех сестер?
– Не специально, но я хочу верить, что благодаря шару они приходят и беседуют, как встарь. Духи, несомненно, являются, хотя я не всегда знаю чьи.
– А помимо сеансов ты как-то используешь шар?
– К нему можно прикасаться только во время сеансов. Он сделан именно для таких ночей, и говорят, если брать его в другое время, сила уменьшится.
– И он всегда был здесь?
– Шар принадлежит Гардбриджу. Переместить его – значит лишить силы.
Я вспоминаю Эви и Джейкоба.
– А духи умерших недавно приходят чаще остальных?
Айрис пристально на меня смотрит.
– Может быть.
– И как они являются? В виде призраков?
– О нет, они не настолько материальны. Это трудно объяснить, но я их чувствую. – Айрис кладет руку на сердце.
– Что они говорят?
– Многое, о прошлом, о том, что имеет отношение к настоящему. Иногда мне кажется, они приходят оплакать свою смерть или даже жизнь.