- Спокойной ночи, дочка. - пауза в полсекунды. - Я люблю тебя.
Она никогда не говорит это просто так, между делом. В нашей семье это не принято потому что это слишком серьёзные слова, чтобы бросать их вслед. Мама говорит их только тогда, когда хочет, чтобы я точно знала.
Связь обрывается.
Я сижу на холодном кафеле, держу телефон обеими руками и слушаю, как вода наполняет ванну.
Глава 9. Антон
Ветер на двадцать пятом этаже строящегося монолита пробирает до костей, забивая под воротник куртки мелкую бетонную пыль. Вокруг грохочет техника, матерятся прорабы, краны таскают тонны арматуры на фоне серого, тяжелого московского неба. Это моя стихия. Здесь всё просто и понятно: есть чертеж, есть смета, есть сроки. Если подрядчик косячит, то он вылетает. Если бетон не набирает прочность, то мы его сносим и заливаем заново. Любую ошибку можно исправить деньгами или жесткими решениями.
Любую, кроме той, что я совершил пять лет назад.
Я стою у края неогороженной бетонной плиты, глядя на копошащийся внизу город, и не слышу ни перфораторов, ни криков начальника участка. Перед моими глазами с маниакальным упорством стоит образ одной и той же женщины. Ее тонкое, бледное запястье и желтовато-лиловый овал на нем.
- Антон Николаевич! - прораб машет мне рукой, пытаясь перекричать шум лебедки. - По вентиляции вопросы! Подрядчики просят сдвинуть график на неделю!
- Никаких сдвигов, - рявкаю я, резко разворачиваясь к нему. - У них в контракте прописаны штрафные санкции. Завтра не выводят людей в две смены, разрываем договор и заводим других. Я не буду нянчиться с их проблемами.
Прораб торопливо кивает и исчезает в лабиринте строительных лесов.
Я спускаюсь вниз на скрипучем строительном подъемнике, чувствуя, как внутри всё ходит ходуном от переполняющей меня ярости. Я сбрасываю каску на капот своего внедорожника, сажусь в салон и с силой захлопываю дверь, оставляя шум стройки за бортом.
Достаю телефон и набираю номер Игната, начальника моей службы безопасности. Бывший силовик, человек, который умеет находить информацию, не оставляя цифровых следов. Я озадачил его еще вчера вечером, сразу после встречи в кофейне.
- Слушаю, шеф, — голос Игната звучит в динамике ровно
- Что у тебя на Дмитрия Воронцова? Муж Ники Лариной. Выкладывай всё.
Я откидываюсь на кожаный подголовник, массируя пальцами переносицу.
- Персонаж интересный, - медленно начинает Игнат. Слышно, как он кликает мышкой, просматривая файлы. - По бизнесу: акула. Работает в белую, никакого откровенного криминала, никаких утюгов и паяльников, но схемы жесткие. Специализируется на враждебных поглощениях. Заходит в компанию как партнер, находит слабое звено, перекрывает кислород, изолирует руководство друг от друга и выкупает долю за копейки. Очень любит абсолютный контроль. В совете директоров у него все ходят по струнке. Шаг влево, шаг вправо - не увольняет, а уничтожает репутационно.
- Это бизнес, Игнат. В Москве половина таких. Что по личной жизни?
Повисает короткая пауза.
- А вот тут интереснее, шеф. Ника его первая официальная жена, но до нее была женщина. Гражданский брак, длился почти четыре года. Жили вместе.
- И?
- И она исчезла с радаров за полгода до того, как он познакомился с Лариной. Девушка была из богемы, художница или что-то вроде того. Вела активную светскую жизнь, выставки, тусовки. Потом сошлась с Воронцовым. За первый год он полностью отрезал ее от прежнего круга общения. Вложился в ее галерею, стал единственным инвестором, а потом просто закрыл проект как нерентабельный. Под конец она даже из дома выходила только с его водителем.
- Где она сейчас?
- В Европе. То ли в Швейцарии, то ли в Австрии. Живет в рехабе для людей с тяжелыми клиническими депрессиями и нервными срывами. Счета, кстати, оплачивает анонимный фонд, но цепочка тянется к Воронцову. Он ее не бил, Антон. Нет ни одного заявления в полицию, ни одного снятия побоев. Он просто... высушил ее, и свел с ума своим контролем.
Я закрываю глаза. В салоне машины становится невыносимо душно.
- Я понял тебя, Игнат. Спасибо. Скинь мне всё досье на защищенную почту.
Я сбрасываю вызов и бросаю телефон на пассажирское сидение.
Пазл складывается в четкую картинку. Я сижу в машине и понимаю, какую чудовищную ошибку совершил. И речь сейчас не о том, что я сделал пять лет назад, а речь о том, что я делаю сейчас.
Ника выбрала его не случайно. После того, как я разбил ее сердце вдребезги своим блядством и предательством, не думаю что она искала любви, скорее безопасности. Ей нужна была стена, за которой ее никто больше не достанет, кто подарит ей спокойствие и уверенность. И Дмитрий предоставил ей эту стену. Только Ника не поняла, что эта стена строится не вокруг нее для защиты, а вокруг нее для изоляции.
И вот теперь появляюсь я. Я разрушаю равновесие и покой ее жизни одним своим присутствием. Я провоцирую Дмитрия. Этот синяк на ее запястье ничто иное, как реакция ублюдка на то, что Ника посмела выйти из-под контроля и встретила кого-то из прошлой жизни. Получается я катализатор? С другой стороны, рано или поздно у Дмитрия появился бы другой предлог еще больше усилить давление на свою молодую жену.