Мы с ней сидели на кухне и жрали кашу. Лиза ещё спала в подвале. Лицо у неё ночью стало спокойнее. Я хоть выдохнул немного.
— Значит так, — сказала тётя Зина. — По улицам тебе светиться рано. Паша сейчас стражу дёрнет, совет рода дёрнет и ещё кого похуже.
— Знаю.
— Тебе нужны деньги, имя и место. В таком порядке.
— Согласен.
— Иди к Гере.
Я поднял глаза.
— Герман ещё жив?
— Куда он денется. Как крысой был, так крысой и остался.
Геру я знал давно. Старый знакомый с технических складов. Покупал, продавал, сводил людей. Всегда скользкий. Всегда при деле. Если в городе надо было быстро найти деталь, левый пропуск, мастерскую без вывески или человека без лишних вопросов — шли к Гере.
— Он мне должен, — сказал я.
— Вот и напомни. Только без лишней гордости. У мертвецов выбор маленький.
Через час я уже шёл по нижним улицам ремесленного кольца. Кепка надвинута, плащ старый, походка обычная. Без суеты. Кто прячется слишком старательно, того и замечают первым.
Гера держал лавку под видом ремонта бытовых блоков. На вывеске было написано: “Чистка фильтров. Пайка. Недорого.”
Внутри, как всегда, пахло пылью, канифолью и жульничеством.
Сам хозяин сидел за столом и ковырял какой-то старый счётчик.
— Мы закрыты, — сказал он, не глядя.
— Даже для покойников?
Он вскинул голову и застыл.
Потом медленно снял очки.
— Вот это номер.
— Рад видеть.
— Я тебя на доске памяти вчера видел.
— Красиво повесили?
— С цветочком. Ты чего не предупредил, что воскреснешь?
— Сам не знал.
Он молча подошёл, обошёл меня кругом, ткнул пальцем в плечо.
— Тёплый. Значит, не призрак.
— Убедился?
— Почти. Садись.