— Это мягко, — сказал я.
— Бумаги он через совет протащил?
— Так говорит.
— Значит, не сам. За спиной кто-то стоял.
Я и сам уже об этом думал. Паша на такое не способен. Ему бы чужой сарай без подсказки не оформить. Тут кто-то помог. Быстро. Грязно. Со знанием дела.
Лиза вытерла лицо.
— Он пришёл на второй день после извещения. Уже с бумагами. Сказал, что дом надо передать под опеку ветви. Сказал, что так безопаснее. Потом привёл этих.
— Тебя трогали? — спросил я.
Она сжала губы.
— Руками сильно не лезли. Давили. Пугали. В мастерскую не пускали. Документы забрали.
У меня в груди стало холодно.
— Какие документы?
— Мамины папки. Твои записи. Старые накладные по узлам. Всё, что было в шкафу.
Я медленно поставил кружку на стол.
Вот это уже было плохо.
Обычный дом из-за меня могли отжать. Бывает. Деньги, площадь, мастерская. Всё понятно. Но бумаги из мастерской Паше нахрен не сдались. Он читать их не умеет. Значит, приходили не за домом. Дом был сверху. А копались глубже.
— Когда? — спросил я.
— В тот же день.
— Кто копался?
— Двое чужих. Один в сером плаще. Второй молчаливый. Я их раньше не видела.
Голос внутри спокойно произнёс:
Вероятность целевого поиска высокая.
— Заткнись, — буркнул я.
Тётя Зина прищурилась.
— Это ты кому?
— Сам с собой.
— Ясно. Значит, головой тебя тоже приложило.
С этим спорить не стал.
Она поднялась и повела нас в подвал. Там было сухо, тепло и тесно. Стояли мешки с картошкой, банки, ящик с инструментом и старая раскладушка.
— Лиза тут. Ты вон там, на лавке, — сказала она. — Дверь я снаружи прикрою. Если кто сунется, услышите.