— И мне кажется, что вам требуется помощь, — договорил он. — Скажите только, Нина, чем я могу вам помочь?
— А вы спрашиваете как мужчина или как полицейский? — вдруг задала я неожиданный для нас обоих вопрос.
— И так, и так, — ответил Виктор.
Я шумно выдохнула и отпила ещё кофе.
— Я думаю, что счастливые жёны не убегают из дома под наступление ночи, — снова заговорил Виктор, будто вбивая ржавые гвозди мне в сердце. — Ну, и вообще, я себе сложно представляю счастливых жён, чьи мужья которых имеют беременных любовниц.
Я посмотрела на него с укором. Мол, ну зачем вы так?
А он пожал плечами в ответ. Мол, а как? Ты же врёшь мне. А я хочу знать правду.
И словно какую-то плотину во мне прорвало.
Я не плакала, нет. Наверное, своё я уже отплакала.
Я просто говорила, говорила, говорила…
Рассказала нашу историю, как она есть, без прикрас.
Мне не было стыдно за то, что я, что называется, выносила сор из избы. Мне просто было плохо, я хотела поделиться этим грузом уже хоть с кем-нибудь.
Как я уже говорила ранее подруг у меня никаких не осталось за годы брака с Егором, он меня буквально изолировал от общества, не давал завести дружбу с кем бы то ни было, всё моё свободное время и внимание он хотел получать только для себя.
В итоге, я выливала все свои горести на капитана полиции, который по чистой случайности оказался свидетелем нашей некрасивой истории с Егором и его беременной любовницей-воровкой. Просто потому что мне больше некому было пожаловаться на свою жизнь. Пожаловаться на свою тёмную ночь…
И я не утаила ничего от Виктора. Рассказала в том числе и про мерзкий шантаж Егора.
Кто, как ни капитан полиции, поможет мне в таком щекотливом и мерзком вопросе?
Всё равно ведь я хотела поделиться с ним этим: днём раньше, днём позже — какая разница? Перед смертью не надышишься…
— Вы понимаете, что действия вашего супруга подпадают под уголовную статью?
— Понимаю…
— Нина, — вдруг накрыл он мою ладонь своей и сжал. — Хотите, я его посажу?
— К…как это? — округлила я глаза.
— Далеко и надолго. В Воркуту. Хотите?
Глава 39
— Что? Посадить? Егора?! Нет, это уже точно лишнее… — ответила я, слегка обалдев от такого предложения.
Я, конечно, злая на этого предателя, но не до такой степени, чтобы упечь его за решётку.
Может, я слишком добра к нему? Не знаю, но по-другому не смогу.
— Нина, — посмотрел на меня строго капитан. Видимо, он тоже посчитал меня слишком доброй к неверному мужу. Он такой сердечности просто не заслуживал. — Вы понимаете, что это уголовно наказуемое деяние? И если он сядет за это в тюрьму, то получит по заслугам. Это будет справедливо. Не надо заниматься такими делишками, и никто его трогать бы не стал. Додумался тоже — шантажировать женщину, жену, мать собственного сына! Очень низкий поступок.
— Я согласна, что этот поступок не от большого ума и благородства, — ответила я. — Но всё же не стоит забывать, что этот человек мне не чужой. Он мой муж… У нас общий сын, которому он останется отцом несмотря на то, что произошло между нами. Я понимаю, что наказания он заслуживает, но… Может, всё-таки его просто припугнуть? Чтобы перестал на меня давить. Но сажать… Нет, я к такому не готова. Жить потом с таким грузом вины — не готова. В глаза сына, который рано или поздно всё узнает — не готова. Понимаете меня?
Виктор посмотрел в мои глаза. Он понимал. Конечно, понимал — что тут могло быть не ясно из сказанного мной? Но в то же время капитан злился на моего супруга за его поведение со мной — любовница, предательство, шантаж… Картина и впрямь выглядела максимально неприглядно.
— Вы к нему слишком добры, Нина, — сказал он наконец, озвучив мои собственные мысли. — Он этого не заслуживает. И более того, он чего он действительно заслуживает — сурового наказания.