— Это пока опытный образец, потом будет лучше. Смотрите, одна такая коробочка может быть у вас, а вторая — у другого филера. Крутите колесико один раз на приемнике — передатчик пищит один раз. Два раза — два, три раза — три. Например, вы условились, что однократный сигнал означает: всë хорошо, не нужно меня спасать. Двойное пищание: помогите, помогите, убивают, убивают. Тройное: вот бы сейчас кислых щей.
Василий проворно забирает у нее обе коробки.
— И на каком расстоянии они пищат? — деловито уточняет он.
— Не больше ста метров.
— Это сколько?
— Сорок шесть саженей.
— Как это работает? — любопытствует Голубев.
— Я вам потом всë подробно распишу, — обещает Анна.
Филера Василия такие мелочи не интересуют. Он увлеченно крутит колесико, слушает писк, а потом уточняет:
— А можно чтобы не пищало, а дрожало? А то какая уж тут конспирация, коли у тебя карман звенит.
— Какой вы хваткий тип, — восхищается она.
Анна пишет очень длинный отчет — о покойнике, передатчике, даже не ленится лично съездить к Озерову, поздравить старика с праздниками и забрать справку о вскрытии господина, так удачно погибшего под пар-экипажем.
Больше всего ее интересует, кто же придумал такую замечательную штуку и как на него выйти. Она планирует подсунуть свои отчеты Архарову, чтобы тот, в свою очередь, подсунул их штабистам. А ну как иностранные державы балуются.
— Да ну, — говорит Петя, глядя на ее страдания, — ваша коробчонка собрана из самых дешевых железок, такие на толкучке по весу продают. Вы посмотрите на катушку только — это проволоку уже много раз наматывали и разматывали. Не похоже на серьезных людей, а будто мальчишки баловались.
— Мальчишки баловались, — повторяет Анна завороженно, а потом подхватывается и несется к дешевому доходному дому на Вязкой, где обитает талантливый студент Егор Быков.
Он, как ни странно, дома средь бела дня, видит Анну и меняется лице.
— Ну что опять? — спрашивает страдальчески. — Я больше никаких резонаторов не сочинял!
— А вот такую штуку? — она показывает ему коробчонку.
Он бледнеет.
— Анна Владимировна, так это ведь только потехи ради! Так-то мы сами все экзамены сдаем, но иногда просто не успеваешь выучить…
— Вы создали этот прибор, чтобы подсказывать друг другу ответы? — не верит она.
— Да только он пищит больно громко, — отмахивается Быков, — совершенно ни на что не годен. И потом, у нас вообще передатчик старый хрен Прехтель отобрал, да и сгинул вовсе. Запил, небось, это самое обычное дело.
— Человек, у которого был сей прибор, погиб.
— Как? — совершенно пугается студент. — Неужели и с помощью этой приблуды человека убили? Вот люди!
— Нет-нет, случайно, ваша коробчонка в этот раз вовсе не при чем. Прехтель — это преподаватель?
— Сторож. Его жена три года назад выставила, вот он и прикладывается к бутылке. Прикладывался… Да что с ним случилось-то?
— Газеты читать надо, — наставительно отвечает она. — Публиковали ведь снимок, опознать просили… Всем некогда на ничейных покойников любоваться…
— А я-то что!
— Егор, — она спохватывается, что ворчит совершенно на голубевский манер и пытается быть дружелюбнее: — вы же к Аристову на завод целитесь?
— И спасибо вам за рекомендации, уже тружусь там в свободное время.