Стрела ударил в мачту прямо над моей головой. Дерево жалобно крякнуло, древко стрелы загудело.
— Догонят, — холодно сказал я.
Гнус подавился воздухом и заткнулся.
Позади раздался слаженный «ух». Флагман закончил разворот. Тридцать длинных весел одновременно вспороли черную воду. Пена снова вскипела под их форштевнем, а деревянная песья морда уставилась нам в затылок, стремительно сокращая разрыв.
— Догонят? — еле слышно, одними губами переспросил Гнус.
— Догонят, если останемся на открытой воде тягаться с их веслами.
— А если не останемся? — сглотнул Рыжий.
Я стиснул зубы и всем весом навалился на потесь, направляя легкого «Плясуна» в сторону от основного фарватера, прямо к боковой протоке.
Рыжий проследил за моим взглядом, и остатки крови разом схлынули с его лица. Он стал белее паруса.
— Нет… Нет, нет, нет, Ярик… Ты же не…
— Заряжай самострел, — бросил я, не оборачиваясь.
— Там Быки!!! — сорвался на поросячий визг Рыжий, тыча пальцем в сторону протока впереди, откуда доносился непрерывный рев рвущейся о камни воды.
— Заряжай, я сказал.
— Да ты сдурел, Кормчий⁈ Туда даже по большой воде не ходят! Только на лодках маленьких! Там камни с дом размером! Там вода кипит, нас перемелет в щепу быстрее, чем эти ублюдки!
Вжжжих-хрясь!
Стрела пробила наш парус насквозь. Натянутая ткань громко лопнула, разойдясь длинной уродливой прорехой. Края пробитого холста бешено захлопали на ветру, выбивая из паруса тягу. Мы начали терять скорость.
Я повернул голову и посмотрел Рыжему прямо в его паникующие глаза.
— Рыжий, — мой голос был тихим, но прорезал грохот воды лучше любого крика. — Заряжай. Или берись за весла и греби руками. Выбирай.
Рыжий выплюнул длинное проклятие, поминая Велеса, речных водяников и блудную мать вражеского воеводы, но самострел всё-таки схватил. Сапог в железное стремя, кованый крюк на толстую тетиву. Он откинулся всем телом назад, багровея от натуги, пока замок наконец не щелкнул, фиксируя смерть на взводе.
— Я знал… — прохрипел он, тяжело дыша и утирая кровь с рассеченной щеки. — Я знал, Кормчий, что с тобой сдохну! Еще тогда знал, когда ты нас через Зубы тащил!
— Но всё равно полез ко мне в лодку.
— А куда деваться⁈ — он бешено оскалился, показывая зубы. — В Гнезде тоска зеленая! Тут хоть подохнем весело!
— Весело ему! — истерично взвизгнул Гнус, вжимаясь в доски днища. — Нас сейчас утыкают стрелами, как ежа!
Воздух снова злобно свистнул. Стрела с влажным хрустом вырвала длинную щепу в ладони от моей руки. Еще одина со стуком вошла прямо в мачту.
— Лежать, я сказал! Морды в палубу! — рявкнул я.
Они распластались на мокром дереве. Я остался сидеть на корме один, навалившись грудью на потесь. Я был идеальной мишенью на фоне рваного паруса, но руки намертво срослись с рулем.
А за спиной мерно, неотвратимо бухал ритм. Раз-два, раз-два. Тридцать глоток, ревущих в такт. Толпа закованных в железо мужиков, которым воевода уже пообещал мои кишки.
— Кормчий! — Гнус задрал перекошенное от ужаса лицо. — А если мы в Быках днище пропорем⁈
— Значит, пойдем кормить раков!
— А если эти княжеские псы за нами сунутся⁈