Валентин удивленно оглядел меня.
— Это не твой уровень, Марк. Ты не охранник. Ты моя правая рука.
— Я не чувствую себя свободным, — раздраженно процедил я, взглянув в темные глаза. — Куда бы не повернулся — это не мой уровень. Такое положение сплошное разочарование.
— Хорошо, будешь руководить процессом с донорами.
Я оставил еду и бросил салфетку в сторону.
— Это снова твой выбор. У меня нет свободы. А статус ниже, чем у твоего повара.
Валентин откинулся на спинку стула, глядя на меня.
— Дорогой брат, я дам тебе все, что ты хочешь. Ты ведь знаешь.
— Я хочу сам выбирать.
— Согласен. Выбирай.
Тут я осекся. Сейчас очень легко попасть под подозрение, нужно остыть. Остыть и успокоиться.
— Хочу быть полезным для тебя, — пояснил я. — Мне не удалось выполнить твою просьбу и очистить сосуд. С тех пор это давит. Так позволь мне быть первым, кто узнает о пробуждении, тогда я завершу задание и внесу вклад.
— Что тебе для этого нужно?
— Отдай это дело мне. И не заботься о нем.
— Этого достаточно?
— Да. Это и есть свобода действий и решений, которых я лишен. Этим ты позволишь доказать мне свою верность. И избавиться от позорного провала.
Улыбнувшись, Валентин покачал головой:
— Мой брат. Один ты радуешь меня. Дело — твое. Завершай очищение, и шагнем в новое будущее.
Глава 9
На пределе
Люди убили своего бога. Теперь богом для них буду я
Я стал наблюдателем за сосудом. Моя голограмма в шестом отсеке показывала, что Мия продолжает лежать на платформе. А голограмма в помещении адептов ничего не показывала, там, где скрывалась Мия, был пустой угол с кроватью и тумбой.
Настало время определить день и час побега, но Валентин словно специально занял меня в проекте с донорами, где я вынужден был находиться ежечасно. В буквальном смысле. Ночь тоже проходила в лабораториях, и мой брат очень часто присутствовал на разных фазах испытаний. Поэтому побег завис на неопределенное время.
Я тяжело переносил пребывание в лаборатории. Мой внутренний эмпат разрывал мое сердце при каждом взгляде на несчастных людей. Клинические опыты оказались странными и изощренно разнообразными. Одних испытывали на «мясо», как принято было называть, других — на психику.
Группу людей изводили различными воздействиями и фиксировали их поведение и реакции. Так же изучались последствия.
— Зачем ты все это проводишь? — спросил я однажды, когда в помещении за смотровым стеклом лаборанты готовили условия к очередному испытанию. — У тебя поменялась специфика?
Валентин оторвался от руководящего наблюдения и посмотрел на меня с довольным видом.
— Специфика мира меняется согласно моим решениям. Именно наше будущее определяет направление жизни этого мира. И сейчас мы подошли к новому рубежу. Скоро законы жизни буду устанавливать я, и мне нужны подробные схемы воздействия на серую массу.
— Разве тебе нужны для этого какие-то внешние воздействия? Твоих возможностей хватит, чтобы поставить на колени большую часть мира.
— Марк, этот мир — моя игрушка. Люди будут делать то, что я захочу. Люди это толпа, а в толпе исчезает индивидуальный интеллект. И сейчас мы строим работающие схемы воздействия на толпу. Поводок на каждого.
— Ты ищешь методы управления?