— Очень рад, что ты не такой, как он, — добавил мой родственник.
Не помню, как я добрался до своей комнаты, но помню, что захлопнул дверь и рывком накрыл себя голограммой, а после упал на колени и согнулся, прижавшись лбом к полу. Невыносимое страдание рвало меня изнутри. Я готов был разнести весь институт, освободить любимую и друга и умчаться к Главным Вратам, чтобы покончить с присутствием древних навсегда. Даже если придется остаться за границей врат в мире тьмы, я сделаю это. Потому что больше не могу вести двойную игру. Это стало невыносимо.
— Ты порадовал меня своими планами, брат, — довольно произнес Валентин, стоя у смотрового стекла лаборатории. Там в зале на столе находился закованный в кандалы Януш, а рядом с ним возились медики. — Хорошая новость. Но ты не обсуждал это со мной.
Томас улыбнулся:
— Само собой получилось.
Валентин оторвался от наблюдения и дернул бровями.
— Новые сосуды нам необходимы. Она действительно готова дать тебе это?
— Стефания смотрит мне в рот, — с усмешкой произнес Томас. — И даст мне все, что я захочу.
— Отлично. — Глава тринадцати поправил узел галстука и вернулся к наблюдению. — Все идет по лучшему плану.
— Да, — с улыбкой протянул Томас. — Приятные бонусы. А какие планы на мятежника?
— У меня большие планы, брат. Этот адепт представляет угрозу, нужно с ним поработать. А разрыв группы обратников мне на руку, у Марка не должно быть с ними никакой связи кроме рабочих функций. Их соединение влияет на него, и только что я видел эффект. Это недопустимо. Поэтому я принял решение разорвать союз. Скоро восстанет мать сосудов, и мы двинемся к победе.
Конечно, о сне в ночь разборок с Яном не могло быть и речи. Часы до рассвета я провел в напряженном размышлении о побеге, потому что больше не мог находиться на острове. Страдание подопытных, разделение с Мией, бунт Яна и мое насильное раздвоение довели ситуацию до опасной точки кипения. Еще немного — и я взорвусь. Выдам себя. Проиграю.
Все. Это нужно срочно завершать, потому что мне нужен большой резерв силы для конечного рывка в Главных Вратах.
— Как состояние моей драгоценной? — поинтересовался Валентин, шагая рядом по коридору в лабораторию.
Стиснув зубы, я нацепил маску альтера и, продолжая смотреть вперед, невозмутимо спросил:
— Ты о сосуде в шестом отсеке?
— Точно. О будущей матери.
— Все по-прежнему.
— Она мастер сюрпризов. Меня не покидает ощущение, что пробуждение близко. Я мог бы сказать, что оно уже произошло, но ведь ты курируешь эту зону и оповестил бы о такой радости. — Родственник метнул на меня взгляд, выпуская темных змей. Широкие ленты туго обмотали мое горло, отчего стало сложно держать маску равнодушия. — Правда ведь, Марк?
Какой странный вопрос. И какой подозрительный тон. Зачем он заговорил об этом, что-то почувствовал?
— Разумеется. Почему такой тон? Тебя не устраивает моя работа? — Собрав силы, я повернулся и посмотрел в темные глаза.
Змеи тут же разжали хватку, освободив от удушья.
— Брат, одно твое присутствие радует меня больше всех самых лучших новостей. Ты никогда не сможешь вместить смысл того, что значишь для меня. Я доволен твоей работой и очень жду нашего объединения вместе с будущей матерью. Это мое нетерпение. Будь спокоен. Я сам наведаюсь проверить сосуд, не нужно было вешать на тебя столько заданий.
Нет… Только не это. Когда мой брат спустится в отсек, все поймет. Мне нужно время. Только не сейчас.
— Если помнишь, я сам вызвался быть наблюдателем. И уже озвучивал причину. Для меня важно завершить этот провал с победой. Я хочу быть первым.
Валентин качнул головой, пропуская меня в лабораторию:
— Похвально. Так и будет, Марк. Ни о чем не переживай. Ты нужен мне полным сил.
В это время мы остановились за смотровым стеклом зала, где лежал Януш. Закованный в кандалы по рукам и ногам, он находился словно в забытье, направив стеклянный взгляд из-под полуопущенных век куда-то вверх.
— Успокоился, — намеренно холодно произнес я, глядя на друга.
— Когда гвоздь торчит, его забивают молотком, — отозвался Валентин. — Привычная картина. Люди в группе ведут себя иначе, чем поодиночке.