— Нет…
— Даже не заметишь, как.
— Нет!
— И порадуешь его.
— Мия, остановись… — я чуть не взорвался от негодования, предупреждающе выставив ладонь.
Синие глаза оглядели меня, словно подтверждая сказанное.
— Не хочу тебя терять, Марк. Но вижу, что ты сам себе враг.
Я отвернулся к воде и сжал кулаки, подсознательно соглашаясь со страшными словами. Меня несет. И такое поведение может стать моим провалом.
Выждав паузу, я успокоился и присел рядом с Мией, продолжая смотреть на синюю холодную толщу воды.
— Когда говорят о моих родителях, мне становится плохо. А она… Уже неоднократно задевала, выделила уязвимое во мне и теперь давит в одну точку.
— Они все так действуют. Разве для тебя это новость?
— Нет. Но именно ее мне всегда хочется уничтожить.
— Это тело человека, Марк. Его ты мучаешь, его бьешь об стены и ломаешь кости. Темному от этого только лучше. Если хочешь повлиять на древнего, действуй на духовном уровне. А сосуд, в котором находится темный, это только человек, бедный и несчастный наш брат.
Слова Мии отрезвили меня. Я схватился за голову и закрыл глаза. Понимание моего поступка стало доходить до глубины сердца, поражая самого же меня жестокостью.
— Ты права… — прошептал я, мучаясь от растущей эмпатии к сломанному телу, что оставил лежать у стены. — Ты права. Я превращаюсь в чудовище. В одного из них. Остался один шаг, и меня не станет. Один шаг.
Мия повернулась и заглянула в мои глаза.
— Ты ведь не хочешь этого?
— Нет, это самое страшное, что может со мной случиться.
— Так убеди себя. Запрети себе.
— Как?
— Сердцем, Марк. Это наше оружие против темных сил. И это наше отличие от их мертвого мира. Ты ведь и сам знаешь. Твои родители это доказали.
Я помолчал, вспоминая детство и юность, проведенные в любви и заботе близких, а после опустил глаза на камни под ногами.
— Ты права. Но моих родителей нет на этом свете. Они отдали свои жизни, спасая незнакомых людей.
— Тем более. Стань сыном своих родителей, спасай жизни без размышлений: хороший человек или плохой. Ты родился таким, на твоих плечах лежит бремя лидера. Но есть еще мы, наш союз уникален, мы поможем тебе. Только не вытесняй из себя человека. Помни родителей, и с этой памятью совершай каждый шаг.
Мия была моим катализатором. Одно ее присутствие придавало мне сил, а когда эта светлая душа начинала делиться светом, мои силы утраивались.
Да, хрупкая девушка заключила в себе древнего духа тьмы, и я не понимал, как она живет с этим грузом ежеминутно, но такой странный симбиоз не очернил ее сердце. Мия осталась светлой душой, очень чуткой и доброй к человеку вообще. Она не раз сдерживала меня, она открывала мне мой собственный мир, будто лучше знала его изнутри. И еще она была чем-то особенным. Моим новым чувством, неведомым до этих времен.
Вспомнив счастливое детство с родителями, я сник. Поездка в родной поселок оставила глубокий отпечаток на моем сердце. Вспомнилось то счастливое время, когда дедушка Алексис был с нами, когда были живы родители, вспомнилась Зоя Барковская, моя тетя, она же мама Валентина, и даже Дмитрий Штефан, высокий белокожий брюнет, его отец. Мой брат очень походил на своего отца. Но только внешне.
Ностальгия накрыла меня с головой, и это чувство неожиданно потянуло к нему, к тому маленькому мальчику, что остался в моей памяти.
Валентин выходил из лаборатории, когда я встретился с ним взглядом.
— Марк? Неожиданно…