— Мои люди выясняют это. Просто так сажать в клетки мы не станем. Запомни, если есть следствие — существует причина.
Валентин махнул головой, указывая странным людям на клетки, после чего испытуемые поднялись и побрели обратно за решетку.
— А там что? — я указал в лабораторный зал.
— Посмотри сам.
В медицинском помещении стояли хирургические столы, все было оборудовано под операционные, где на столах лежали люди, а возле их голов склонились мужчины в белых халатах. И только с приближением мне стали видны открытые черепные коробки у подопытных. Некоторые пациенты спали, а некоторые наблюдали за всем, что происходило в то время, когда в их мозгах копались врачи.
— Вы издеваетесь? — с содроганием спросил я. — Они же умрут.
— Ты медик? — улыбнулся Валентин.
Наше присутствие никому не мешало, все продолжали заниматься своими делами. И когда один из подопытных умер, его тут же вскрыли, взяв какие-то образцы изнутри, затем отделили внутренние органы в бак, тело расчленили и отдали рубщикам.
Я смотрел на эту слаженную работу группы в оцепенении. Не каждый день мне приходилось видеть расчленение человеческого тела.
Вдруг появился Тайлер, на его телегу загрузили то, что переработали рубщики, и он покатил груз к металлической двери, на выход, что располагался как раз в сторону маяка.
— Куда он повез останки? — мрачно поинтересовался я.
— Ты ведь знаешь, — намекнул Валентин. — Ты был там.
— Там кормят каких-то существ. Это… Это что, повезли пищу для них?
— Смерть одного — ужин другого, — ответил мой брат.
— Не верю своим ушам… — Я шагнул назад, оглядывая своего страшного родственника. — Это убийство. Вы убиваете людей?
Снисходительно улыбнувшись, Валентин сжал пальцами мое плечо.
— Дорогой Марк, мы не преступники. Когда ты начнешь нам доверять? Эти люди добровольцы, они подписали договор на разрешение исследований, никаких принуждений, все по их воле. В сфере фармацевтики и медицины это обычная процедура. Когда разрабатывается лекарственный препарат или проходят новые клинические испытания, приглашаются добровольцы, которые разрешают испытывать действие на себе. За это им платят деньги, либо больные получают выздоровление.
— А если не получают?
— Риск есть везде. Наш договор включает в себя пункты на разрешение использования реципиентов и доноров после смерти. Так что никакого криминала.
— Те рычащие существа, которых вы кормите останками людей, тоже люди?
— Да. Вернее, то, что от них осталось. Подопытные находятся в разных фазах, ты видел эти фразы и даже почувствовал на себе. Те, что получали пищу — самые тяжелые. Но мы работаем, так что нет повода переживать.
После разговора мне обработали место укуса, мы покинули пятый отсек и спустились в шестой.
— Я ответил на твои вопросы? — спросил Валентин, сопровождая меня по коридорам.
Мне осталось неопределенно пожать плечом в знак согласия, хотя появилось еще больше вопросов, про которые пока нужно было смолчать.
— Хотелось бы максимально открыть для тебя деятельность, Марк. В моих планах наше сотрудничество, ты должен стать моей правой рукой. Но все будет зависеть от тебя.
В этот момент меня стала стягивать судорога, что-то потянуло все мое существо, и я понял причину, когда посмотрел по сторонам. Шестой отсек. Территория красного доступа. Пылающий горизонт. И то место зова, которое притягивало на каком-то тайном уровне. Это сработало и сейчас, поймав меня, идущего с хозяином положения.
— Мне нужно туда, — я указал в сторону алого горизонта.
— Знаю, — кивнул Валентин. — Иди, Марк. Там твоя стихия.
Очнулся я в тот момент, когда уже проникал сквозь пламенную материю гигантской воронки. Меня втягивало словно вакуумом, окружая светом, туманом и огнем. Кажется, я терял себя в этом месте. Оно оказывало на меня особое влияние, которое было невозможно пересилить.
Эмбрион во мне вдруг резко развернулся, побуждая к действию. Валентин одобрительно кивнул, и я решил не сдерживать себя. Раскинув руки, рванул воздушную спираль и закрыл глаза. Наверное, от радости, потому что вокруг образовалась воронка, в которую потянулись многочисленные тени и плотные темные сгустки. Они дрожали, соединяясь со мной, и наполняли какой-то высшей степенью целостности, и я был не в силах отказаться от этого.