— Отлично, — кивнул я.
— Пойдём, — я взял Ани за руку, и мы направились к выходу.
Мы быстро прошли через зал с «молящимися». Зрелище было то ещё. Десятки киборгов бились в конвульсиях на полу, скребли металлическими пальцами по стенам, выли и что-то бессвязно бормотали. Некоторые просто лежали, свернувшись в позу эмбриона, и тихо скулили. Они нас даже не заметили, полностью погружённые в собственную агонию.
Наконец мы выбрались из брюха выпотрошенного дредноута наружу, в багровый сумрак ржавой планеты. Вдалеке, как маяк надежды, светились посадочные огни нашей «Полярной Звезды».
Глава 31
Мы собрались в кают-компании. Воздух был тяжёлым, спёртым. Я чувствовал себя так, будто из меня выжали все соки, но показывать этого было нельзя. Сейчас им нужен был не напуганный парень, а командир, который знает, что делать.
— Волков, я, конечно, рад, что вы унесли оттуда ноги, — первым не выдержал капитан. Его голос был хриплым. — Но что это, чёрт возьми, было? Наш медицинский сканер чуть с ума не сошёл, пока за тобой следил!
Я глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Пора начинать спектакль.
— Это была ловушка. Как мы и думали, — я старался говорить ровно, спокойно, чётко выговаривая каждое слово. — Только не обычная, а ментальная. Тот артефакт, который они называют «Оракулом», оказался чем-то вроде психического вампира. Он питается сильными эмоциями. Страхом, гневом, отчаянием. Чем сильнее ты дёргаешься, тем ему вкуснее.
— Но как ты смог?.. — Кира подалась вперёд, её глаза были огромными от удивления. — Мы видели твои показатели. Ты был на грани!
— Я был готов, — сказал я и медленно закатал рукав своей куртки.
На предплечье, пристёгнутый тонкими ремешками, тускло блеснул небольшой металлический цилиндр с красной кнопкой. Автоматический инъектор. Выглядело довольно убедительно.
— Я догадывался, что они попробуют залезть мне в голову, — я позволил себе выдавить лёгкую, уверенную усмешку. — Где-то в моём туманном прошлом я, видимо, уже сталкивался с подобной дрянью. Не помню где и когда, но рефлексы-то остались. Это специальная сыворотка. Экстренный стимулятор, смешанный с блокатором эмоций. Он должен был вернуть меня в реальность, если бы я совсем потерял контроль.
Я обвёл их взглядом и добавил главный козырь, который должен был всех успокоить.
— К счастью, не понадобилось.
Капитан удовлетворённо хмыкнул и откинулся на спинку стула, перестав терзать свои усы.
— Хм. Предусмотрительно. Что ж, это меняет дело. Ладно, главное, что ключ у нас, а остальное — лирика.
Брифинг закончился. Все разошлись по своим делам, радуясь, что опасность миновала. А я почувствовал, что мне отчаянно нужно побыть одному. Я поднялся на мостик. Корабль шёл на автопилоте, и в рубке было пусто и тихо. Я подошёл к главному смотровому экрану и уставился на далёкие, равнодушные звёзды.
Но я не видел их.
Перед глазами снова и снова всплывала одна и та же картина. Ани, которая умирает у меня на руках. Её угасающий взгляд. Ощущение её тёплой крови на моих ладонях. Этот кошмар не просто показали мне. Его впечатали мне в мозг раскалённым железом. Я сжал кулаки. Маска спокойствия, которую я так старательно держал перед командой, треснула и рассыпалась в пыль.
Что же нас с ней связывало? Почему меня так тянет к этой женщине?
За спиной послышались тихие шаги. Я не обернулся, знал, кто это.
Ани подошла и встала рядом, тоже глядя на звёзды. Мы долго молчали. Тишину нарушало лишь мерное гудение корабельных систем.
— Ты не в порядке, — наконец сказала она. Это был не вопрос, а факт.
Я хотел возразить. Снова нацепить маску крутого парня, отшутиться, сказать, что просто устал. Но я не смог. Не перед ней. Я лишь медленно покачал головой, не в силах выдавить ни слова. Весь мой самоконтроль, вся моя воля ушли на то, чтобы просто стоять ровно и не закричать от ужаса, который всё ещё жил внутри.
Она посмотрела на меня. И в её глазах я увидел не жалость, а то самое тихое, глубокое понимание, которое было лучше тысячи слов. Она видела отголоски того кошмара, который я пережил. Она видела трещины в моей душе.
Не говоря больше ни слова, Ани просто взяла меня за руку. Её ладонь была тёплой и настоящей. Живой. Этот простой жест возвращал в реальность лучше любого стимулятора.
— Пойдём, — тихо сказала она.
И повела меня за собой. Мы вышли с мостика и молча пошли по пустому коридору. Мимо кают, мимо камбуза, где, наверное, уже вовсю хозяйничал Гюнтер, готовя ужин. Она вела меня к моей каюте. И я шёл за ней, как ребёнок, держась за её руку, как за единственную ниточку, которая не давала мне окончательно развалиться на части.
Дверь каюты с тихим шипением закрылась за нашими спинами, отрезая нас от гула корабельных коридоров. Внутри стало совсем тихо. Моя каюта — та ещё дыра: койка, стол да пара ящиков для барахла. В такой обстановке тишина просто давила на уши. Я разжал пальцы, отпуская её руку, и на автопилоте прошёл к иллюминатору. Снова уставился в эту чёртову пустоту с её холодными, безразличными звёздами. Спиной чувствовал, как она смотрит на меня, но повернуться не было сил.