Его большой палец коснулся моего клитора, вызвав немедленную дрожь в моих бедрах. Он удерживал меня в вертикальном положении своими сжатыми бедрами.
— Я хочу, чтобы ты была моей. Каждую ночь, каждый день, вечность.
Моя голова прижалась к кафелю.
— Это очень похоже на предложение.
— Может, и так.
Он погладил языком мочку моего уха, в то же время его указательный палец проник в мой вход, и мое тело приняло его со стоном, наполнившим комнату.
— Может, и нет. Что бы ни уготовило мне будущее, я хочу, чтобы оно было с тобой. Хорошее и плохое. Спокойствие и хаос. Где бы ты ни была, я хочу быть там.
Я позволила своим мыслям затихнуть, отдаваясь движениям его пальца. Спустя долю минуты моя ладонь обхватила его ствол. Дыхание Шона обжигало мне щеку, звук, который он издавал мне в ухо, был насыщенным и мужественным.
— Пообещай мне, что ты никогда не сделаешь этого со мной.
Я покачивала бедрами в такт движениям его пальцев. Я знала, что он не Кэш, но меня охватил иррациональный страх.
Его ноздри раздулись, понимание окружило его.
— Никогда.
— Пожалуйста, не делай мне больно, Шон. Я этого не переживу. Я не могу пройти через это снова.
Пальцы его свободной руки зарылись в мои волосы, притягивая мой рот к своему. Поцелуй был мягким, от него по мне разлилось тепло.
— Никогда. Ты можешь доверять мне, — его пальцы соскользнули с моего естества. Он нашел изгиб между моим коленом и бедром, перекидывая его через сгиб своего локтя. — Я не причиню тебе боли, я обещаю тебе.
Он отпустил мой затылок, его рука направила свой кончик к моей пульсирующей киске. Он двигался взад и вперед по моему естеству, купаясь в моем возбуждении. Его первый вход в меня был робким, его бедра дрожали рядом с моей неподвижной ногой. Наши соответствующие торсы затряслись, наши тела зафиксировали плотное прилегание.
Он медленно двигался внутри меня, каждое движение было карательным и решительным, чтобы обосновать все сомнения и беспокойства, которые проникали в мой разум с каждым толчком и вытягиванием его члена.
— Ты такая чертовски красивая.
Я перевела взгляд на него, и у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня сверху вниз сквозь густые ресницы, поверх изгиба своего прямого, как стрела, носа. Его пальцы глубже погрузились в мое приподнятое бедро, следующий толчок был сильнее. Мое тело впитывало вялый и медленный жар, который он вызывал с каждой хореографической сменой.
Мои сжимающиеся стены подстегивали его; я хотела большего. Но Шон не пытался трахнуть меня, он даже не пытался заняться со мной сексом. Он пытался показать мне, как сильно любит меня, единственным способом, который, казалось, понимало мое тело. Когда я была раздета, и мне нечем было прикрыться. Когда я была уязвима перед ним.
Он занимался со мной любовью, и я хотела этого. Я нуждалась в этом, как в очередном глотке воздуха. Я приподнялась на ноге, которая коснулась фарфора. Прочитав мои мысли, он подставил мне свой рот. На вкус он был как опьяняющее сочетание мяты из его зубной пасты и кофе, пряные и пьянящие нотки, от которых у меня кружилась голова.
Я прервала наш поцелуй, чтобы посмотреть на него. Его рот сосредоточенно растягивался, пока он продолжал свою медленную и любовную пытку моим телом каждым ленивым движением бедер.
— Я люблю тебя, — прошептала я дрожащим голосом.
Его глаза распахнулись, и одним взглядом он подавил тревогу, которая угрожала поселиться в моем сознании и породить сомнения.
— Ты моя, Хемингуэй. Сейчас и всегда. Этого ничто не изменит. Ни то, что с тобой случилось, ни то, откуда ты родом. Ничего. Ты — это все.
Слова подстегнули его, его темп ускорился, бедра впились в меня.
— Ты понимаешь это?
Я кивнула, следя за его суженными глазами, что-то неземное вспыхнуло в них, что обожгло меня изнутри. Его толчки замедлились, хватка на моей задранной ноге ослабла. Прежде чем онемение успело проявиться, Шон развернул меня, уперев обе мои растопыренные ладони в стену, его руки поднялись по всей длине моих рук, разглаживая бока. Он раздвинул мои бедра, просунув руку между нами.
Его грудь прижималась к моей спине, его губы касались линии моего подбородка.
— Ты мне доверяешь?