Я ни за что не собирался рассказывать ей, как в бреду, под кайфом от обезболивающих, устроил истерику, требуя, чтобы её положили ко мне.
В тот момент она казалась единственным, что держит меня в этом мире.
Наркотики затуманивали голову, и я был уверен, что умираю. Мне нужно было держаться за неё.
Хотя, чёрт, даже сейчас, без всяких препаратов, мне казалось то же самое.
— Что сказали врачи? Что с тобой?
— Ну, кроме того, что у меня «ужасный характер», — усмехнулся я, — Сломанная рука, вывихнутое плечо, несколько трещин в рёбрах и куча порезов и синяков.
— И всё?
Я рассмеялся и снова притянул её губы к своим, слишком остро нуждаясь в этом прикосновении.
— А этого тебе мало?
Она попыталась отстраниться, но я удержал её, и она не сопротивлялась, замерев. Её голос стал мягким, почти шепчущим, как шелест. Она не ушла. Не сбежала.
— Нет, это… этого более чем достаточно. Просто всё было так ужасно. Я думала, будет хуже. Господи… твоя рука была сломана, а тебя так подвесили…
— Давай без подробностей, — тихо сказал я, тело напряглось само по себе, вспоминая каждую секунду боли. — Я рад, что ты всё ещё здесь.
— А где бы я ещё могла быть?
— Дома. С вещами. Думающая, как бы сбежать от меня.
— Сбежать? Потому что на тебя напали?
— Сбежать, потому что у тебя появилась ещё одна веская причина считать, что я не подхожу тебе.
— Рэнсом, я совсем так не думаю. Раньше, да, я сомневалась. Но теперь уверена. Ты идеален для меня. Каждая твоя сторона — злая, добрая, пугающая. Всё это идеально подходит мне. Прости, что не сказала раньше. Я люблю тебя. Всего тебя.
— Я тоже тебя люблю, — прошептал я. Это было единственное, что я смог выговорить, когда сердце взрывалось от всего, что она только что сказала.
Куинн не убегала. Даже после всего, что увидела. Она всё равно была здесь.
— Прости, — сказала она снова, и её губы скользнули по моим, к щеке, к шее.
— Котенок, — простонал я. — Пожалуйста, не надо.
Она резко отпрянула, глаза округлились:
— Больно?
— Да. Моему члену. Когда ты так целуешь и трогаешь меня, а я не могу заняться с тобой сексом — особенно в палате, полной наших друзей.
— А, — хихикнула она и поцеловала меня снова. — Думаю, даже если бы мы были дома, в кровати, ты бы всё равно не смог.
— Уверяю тебя, я бы что-нибудь придумал.
— Сказали, когда тебя выпишут?
— Утром. Я здесь не задержусь ни на минуту дольше.
— Да, я слышала, ты ненавидишь больницы.
— Они как мой личный ад. Этот запах, звуки, атмосфера — кошмар.