— Тебя… Только тебя.
— Я уже твоя.
Он снова слабо улыбнулся, и я приложила губы к его губам, осторожно, почти невесомо. Когда я откинулась назад, он был полностью без сознания.
— Фокс, он вырубился.
— Уже еду, — ответил тот, разгоняя машину и влетая на шоссе.
— Куда?
— В больницу.
Я выдохнула с облегчением. Надеялась, что мне не придётся уговаривать его ехать. Эти раны не из тех, что можно перевязать в ванной при автомастерской.
Фокс лавировал между машинами, Джакс ехал впереди справа, а Кай впереди слева. На миг я чуть не закричала на Фокса, когда он не обогнал их, но потом поняла — они расчищали для нас дорогу, обеспечивая нам свободный и безопасный путь.
— Вы потрясающие, — сказала я, опуская взгляд на Рэнсома и стараясь вытереть ещё больше грязи из его волос.
— Мы просто хотим, чтобы все остались живы.
Я хрипло рассмеялась:
— Этого уже достаточно. Давайте сосредоточимся на этом.
Когда мы добрались до больницы, машины выстроились прямо у входа. Джакс тут же выскочил, помогая Фоксу вытащить Рэнсома, пока Кай вбежал внутрь, крича о помощи. Я тоже подоспела, поддерживая голову Рэнсома, аккуратно вытаскивая его из машины, молясь, чтобы мы не опоздали.
Глава 42
Я чувствовала себя беспомощной, когда его внесли внутрь, сердце сжалось так сильно, что казалось вот-вот разорвётся.
Кай выбежал обратно:
— Я за Скаут. Скоро вернусь. — он подбежал к машине и уехал.
Я снова всхлипнула, думая о Скаут, как хотелось, чтобы она была здесь.
Я стояла, словно вкопанная, наблюдая, как медсёстры хватают Рэнсома, укладывают его и проверяют жизненные показатели.
При холодном больничном свете он выглядел ещё хуже.
Порезы и красные пятна покрывали всё его тело, половина была заляпана грязью.
Я даже не могла поверить, через что ему пришлось пройти.
Фокс говорил с одной из медсестёр, потом обернулся к нам.
Он сам выглядел не лучше.
Я посмотрела на Джакса, потом на свою одежду. Мы все выглядели довольно паршиво.
Я была вся в крови Рэнсома, и, судя по всему, драка у гаража была жёсткой.
Губы Фокса были сжаты в тонкую линию. Он всегда был таким спокойным и весёлым, что его внезапная серьёзность пугала меня сильнее всего.
— Что они сказали? — спросила я.