— Чёрт, звучит как рай. Я уже готов.
— Тогда не будем терять времени. Вся команда ждёт нас у входа.
— Прекрасная мысль. Рад, что ты со мной согласна, — усмехнулся он, пока я помогала ему одеться.
— Чтобы отдыхать, Рэнсом.
— Ладно, ладно, — проворчал он, как раз, когда вошла медсестра с инвалидным креслом. Его протесты гремели по коридору, пока его везли к машине, но стихли, когда пришлось сесть, корчась от боли при каждом движении.
Я устроилась позади него, обняв за плечи, чувствуя, как его сердце бьётся под моими ладонями.
Когда мы добрались до дома, он тут же начал суетиться. То полез на кухню, то пытался что-то достать, хрипло ругаясь каждый раз, когда пытался наклониться хотя бы на дюйм.
— Сядь на диван. Сейчас же, — процедила я сквозь зубы. — Пожалуйста. Просто отдохни.
— Ладно. Но можно заказать еду? Я умираю с голоду.
— Конечно. Если будешь сидеть спокойно.
Он посмотрел на меня, и на его лице появилась знакомая ухмылка:
— Ты наслаждаешься этой властью, да?
— Да. Но только когда ты слушаешься.
— Не знаю… Мне понравилось моё наказание раньше.
— Сядь! — крикнула я, с трудом сдерживая смех.
Он, наконец, подчинился, сев и откинувшись назад. Тёмные волосы упали ему на глаза, и он поморщился, поднимая руку, чтобы их поправить, но я опередила его, провела пальцами по прядям, отводя их с его лба. Он закрыл глаза и откинул голову назад, замирая в моих руках.
— Так намного лучше.
Я рассмеялась, когда он буквально растаял, его голова опустилась мне на колени, как будто это было естественное место на земле.
— Да? Вот так просто?
— Очень. Если ты не будешь убирать руки с меня, я поправлюсь в два раза быстрее.
— А как же еда, если мне придётся всё время держать на тебе руки?
Дверь распахнулась, но Рэнсом даже не шелохнулся, когда в комнату ворвалась наша команда. Шаги, болтовня, смех.
Кай и Джакс сразу рванули на кухню, доставая контейнеры с едой и напитки, а Фокс и Скаут начали раскладывать всё на журнальном столике. Они уже протягивали еду мне и Рэнсому, пока я помогала ему сесть ровнее.
Я долго задавалась вопросом, зачем ему такой огромный диван, если он живёт один, но теперь поняла. Он нужен был, чтобы всех вместить. Никто не спрашивал, кто останется, или кто что будет делать. Все просто вошли и остались, потому что им это было нужно. Потому что они были семьёй.
Некоторое время мы ели в счастливом, уютном молчании, пока глаза Рэнсома не изменились. Он застонал:
— И никто до сих пор не упомянул мою машину.
Он оглядел комнату, выискивая того, кто осмелится заговорить первым.
Джакс шумно втянул воздух.
— Мы старались избежать этой темы.
— Чёрт, — выдохнул Рэнсом, откидываясь назад и с трудом втягивая воздух. — Всё так плохо?