Малиновский потёр указательным пальцем бровь.
– В прицепе… звучит разумно, – сказал он. – Особенно мне понравилось ограничение по времени и наличие критериев для оценки. Поразмыслю над этим. Обязательно.
Герман Аркадьевич посмотрел на меня и спросил:
– Так какова же твоя глобальная цель в этой жизни, Максим? Почему ты учишься в университете и работаешь в кафе? Для чего ты занялся писательством? Триста баксов – это… мелковато, совершенно не глобально.
Малиновский постучал ладонью по зелёной папке с моим романом.
Я пожал плечами и ответил:
– Пока не знаю, Герман Аркадьевич. Не задавал себе подобный вопрос. Но я над ним обязательно подумаю.
На кухне в квартире Высоцких я в основном общался с Малиновским. Татьяна и Валентина Павловна присутствовали при нашей беседе больше, как слушатели. Я обсудил с Германом Аркадьевичем практические аспекты технологии постановки целей и перспективы развития российского книгоиздания в свете прогресса компьютерных технологий. Поспорил с Малиновским о влиянии интернета на книжную торговлю (предсказал появление в будущем электронных книг и спрогнозировал угасание торговли бумажными книгами). Заявил о неминуемом падении интереса у населения к телевидению (уже в обозримом будущем). Пофантазировал на тему развития новостных и развлекательных каналов в интернете.
За окном почти стемнело, когда Татьяна увела меня и дядю в украшенную коврами и букетами цветов гостиную. Там она продемонстрировала нам материалы для своей будущей кулинарной книги и выслушала дядины советы. Почти безмолвным слушателем в этот раз стал я: видосиками о кулинарии и о кулинарных книгах я в прошлом не интересовался. Я поучаствовал лишь в обсуждении раздела «Напитки», в котором Татьяна Высоцкая немалое место уделила приготовлению кофе. Посоветовал, чтобы Татьяна включила в этот раздел упоминание о создании молочных узоров на кофе. Сказал, что читателям непременно понравятся фотографии нарисованных на поверхности капучино сердечек.
Герман Аркадьевич заинтересовался техникой латте-арта (он ещё не пробовал продававшийся в кафе «Виктория» фирменный капучино). Я пояснил, что латте-арт – уже далеко не новинка. Эта техника рисунка молочной пеной зародилась ещё в восьмидесятых годах в Италии. Заявил, что латте-арт сейчас популярен в Европе и США – к нам он приходит с опозданием. Описал создание трёх «базовых» узоров: «сердце», «тюльпан» и «розетта». Пояснил, что сам такие узоры не рисовал – только видел их… в иностранных журналах («которые были в нашей армейской библиотеке»). Татьяна загорелась желанием опробовать мои пояснения на практике. Малиновский сказал, что фото удачных экспериментов с латте-арт Таниной книге не помешают.
Татьяна заявила, что завтра же опробует мои рассказы о латте-арт на практике, для чего задержится в кафе до утра. Это сообщение не слишком порадовала Валентину Павловну. Та сердито посмотрела на меня, словно заподозрила: её дочь останется в кафе на ночь вовсе не для латте-арт. Но Герман Аркадьевич идею племянницы поддержал. Пообещал, что сам заглянет в кафе «Виктория» «на днях» – посмотрит на «те самые сердечки». Малиновский в очередной раз напомнил, чтобы свой новый роман я первым делом принёс в его издательство. На этот раз в его словах мне почудился реальный интерес к моей книге. Словно я заинтересовал Малиновского рассуждениями о SMART и латте-арт – он понадеялся: удивлю его и своим романом.
Из квартиры Высоцких я вышел за четверть часа до полуночи. Сытый и слегка уставший от долгих разговоров.
В общежитие я не поехал – сразу же отправился в редакцию музыкального журнала «Нота».
В метро я не торопился. Разглядывал статусы и лица пассажиров, читал рекламные объявления на стенах вагона. Размышлял о том, какова моя «глобальная» цель в этой новой жизни (или в этой игре).
Раньше меня подобные мысли не беспокоили – до сегодняшнего разговора с Таниным дядей. Я прикинул: зачем в действительности я учусь в университете и пишу книгу? Есть ли у меня та самая «цель»?
До Среднего Кисловского переулка я добрался уже после того, как камера над входом в «Ноту» развернулась в мою сторону. Прогулялся по безлюдной улице, полюбовался на луну и на фонари.
Персик встретил меня на пороге комнатушки сторожей. Он сообщил: мои одногруппники ещё не явились. Персиков пожал мне руку и рассказал, что сегодня днём его обо мне расспрашивал Лёня Запарин.
Я хмыкнул и поинтересовался:
– Чего он хотел?
– Спрашивал, пишешь ли ты, Сержант, новую книгу.
– Что ты ему ответил? – поинтересовался я.
Персиков пожал плечами.
– Ну… сказал Запарину, что ты приходил… пару раз, – ответил он.
Я кивнул.
– И что Запарин?
– Лёня сказал, что бы я напомнил тебе ваш уговор, – сообщил Персиков. – Ты работаешь за его компьютером хоть каждую ночь. Он тебя… и меня не выдаёт начальству. А ты проносишь ему главы своего романа.
Персик развёл руками.
– Сержант, что мне ему сказать?
Я пожал плечами и ответил:
– Скажи ему, что прошлый уговор я выполнил.